?

Log in

No account? Create an account
Отрывок из интервью с Олжасом Сулейменовым, где он вкратце излагает основы своей оригинальной теории - Коммик, Just Коммик
September 11th, 2017
03:32 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Отрывок из интервью с Олжасом Сулейменовым, где он вкратце излагает основы своей оригинальной теории
Оригинал взят у kemchik в Отрывок из интервью с Олжасом Сулейменовым, где он вкратце излагает основы своей оригинальной теории

Специально для Коммик

А что вы предлагаете для усовершенствования этимологии?
— Этимологу необходимо хотя бы представить в воображении историю возникновения и развития языка. За четыре десятка лет этимологических упражнений я понял, что наши предки создавали язык в два этапа. Первый самый древний этап — звукоподражание. Тогда были названы “говорящие животные”. Каждый вид млекопитающих выработал в процессе эволюции свое “слово” (созвучие), которое в определенных жизненных ситуациях, приобретая разный темпо-ритм, разные интонации, превращается в речь. Природное слово-язык животных одного вида состоит из одних и тех же звуков, в какой бы части света эти существа ни обретались. Буйвол в Африке, Америке или в Евразии сотню тысяч лет назад и сегодня говорит, используя один и тот же набор звуков. Вороны на всех континентах каркают на одном языке. И предок человека пришел в этот мир с одним словом — языком.
Человекоподобный сделал первый шаг к Человеку Разумному, когда догадался назвать животное его “самоназванием”. Слово-язык говорящего животного становится его именем. Дети и сегодня, учась говорить, называют собаку гав, кошку мяу. Так и младенчествующее человечество пыталось обозначать братьев по природе. В первобытных обществах выделился класс жрецов — они утверждали слово и знак. Названия животных в этих обстоятельствах должны были зависеть от степени развития музыкального слуха жреца.

— До вас кто-либо говорил о возможности звукоподражательного происхождения человеческого языка?
— Немецкий философ Лейбниц в начале XVIII века. Но в эту гипотезу никто не поверил. Потому что звукоподражанием можно было создать несколько односложных слов: “говорящих” животных не так много. Но остальные десятки тысяч слов, которыми человек выражает тончайшие оттенки чувств и мыслей, грандиозные научные идеи, создает литературные полотна, — как все эти великие слова-понятия могли нам подсказать мычащие, рычащие, блеющие, каркающие и шипящие дети природы? Эти вопросы занимали и греков. Платон считал, что язык от бога. Жан-Жак Руссо в XVIII веке был уверен, что первобытные люди договорились, как назвать предметы мира, их окружавшего, и понятия. Немец И.К.Аделунг в XVIII веке считал, что во всех языках мира первые слова состояли из одних гласных звуков. Русский ученый А.С.Шишков поддержал эту гипотезу. В русском языке, считал он, сначала были звуки а, е, и, о, у. Затем появились слоги типа ба, ма, на, та, потом двусложные баба, мама, няня, тетя. А потом, добавим, тем же бессмысленным путем язык доразвивался до “революции”, “индустриализации” и “плюрализма”.
Преподаватель швейцарского университета Соссюр в начале XX века подытожил дискуссии о происхождении слов и языка постулатом “Знак — произволен”. Под знаком он понимал слово. Конспекты его лекций, записанных двумя студентами, надо полагать, не стенографически, были после его смерти доработаны и изданы в виде объемистой книги. Хорошая пиар-кампания сделала свое дело. Языкознание стало развиваться “по Соссюру”. Его постулат ставил точку в извечной дискуссии о генезисе слова: оно придумано произвольно. Значительно облегчалась работа этимологов. Теперь не надо было искать причины возникновения слова.
Мне удалось восстановить настоящий знак, то есть графический знак, первоиероглиф, отпечатанный в значениях слов. И это ключ, золотой ключик, отпирающий заржавевшие чугунные двери, ведущие к тайным механизмам лексемы. Это открытие, я полагал, и тридцать лет назад, и сейчас поможет филологии приблизиться к точным наукам.
Целую книгу можно посвятить восстановлению отражения в языках первоиероглифа, знака, подсказанного светлым божеством, символом первой религии человечества — месяцем.
Все кривое — некогда обожествлялось. Позиции знака в письменном поле имели значения.
— юная луна, она символ роста. У этого знака есть будущее: месяц будет полниться и дорастет до полной луны. Таким знаком передавали понятия Жизнь, Радость, Счастье, Юность. И жрецы учили изображать этот знак на лице. И научили: улыбка — символ лунопоклонничества. Пока ты улыбаешься — ты молод, весел и счастлив. У тебя все впереди.
— угасающая луна. Символ старости написан и на лице. Опущенные уголки губ. Грусть, печаль, тоска. Художники впоследствии сочетанием этих знаков изображали диалектику жизни . Китайские философы передавали двумя “рыбами” взаимодействия двух противоположных начал Инь-Янь, Комедии и Трагедии .
Язык символики лунопоклонничества сегодня не всем понятен. Возраст ее — многие десятки тысячелетий. До сих пор мы сохраняем необъяснимую преданность одному из главных символов нашей первой религии. Кто-то нашел современную форму его материализации — подкову. И мы прибиваем ее к дверям нового дома, квартиры, как знак счастья, как оберег. Со времен обитания наших пращуров в африканских тропиках “подкова” сохраняет положение южного месяца — “лодочкой”, рогами к верху. И не дай бог ошибиться. Я увидел в одном доме подкову, прибитую к дверям в позиции “старого месяца”. Объяснил, что это недобрый знак.
Символы солнцепоклонничества обнаруживаются в пещерах верхнего палеолита. Пятьдесят тысяч лет их возраст. Бусы — первые идолы, образки солнцепоклонничества, которые находят в тех пещерах. Продырявленные плоские камешки, ракушки, позже — металлические диски, ставшие монетами. Эти предметы — идолы солнца — носили нашитыми на одежду или на шнурках, как сейчас христиане носят крестик. Я попытался восстановить первые названия этого знака, полагая, что наименование божественного знака просто переносилось на предмет, сотворенный по его подобию. Для этого собрал по словарям названия бус, монист и монет: все первые монеты были первоначально идолами солнца и, как бусы, имели отверстие в центре. Сегодня только китайские монеты продолжают эту традицию. Нумизматы имеют в своих коллекциях и арабские динары с “дырками”, и другие. Я спросил одного ученого нумизмата: “Почему делались такие отверстия в монетах?”

— Интересно, как он ответил?
— Он сказал, что монеты носили на шнурках. Для этого и дырявили их. Трогательная забота о потребителе.

— А вы как считаете, для чего? Бусы-то явно дырявили для того, чтобы продеть шнурок и повесить на шею.
— Пятьдесят тысяч лет назад первобытный человек едва ли думал об этой функции отверстия на круглой ракушке или камешке. Но тем не менее он упорно дырявил гальку, а потом и металл, и драгоценные каменья. Повторяю, десятки тысячелетий. И делали это не первобытные обыватели, а, скорее всего, жрецы, интеллектуалы тогдашние, духовные лица, элита пещерных обществ, а потом и народов Египта, Шумера, Ассиро-Вавилона, Древнего Китая. Дырявые кругляшки — я теперь уверен — были материализацией первого знака солнца, который дошел до письменностей Древнего Египта и Древнего Китая. В обеих иероглифических письменностях третьего и второго тысячелетия до Рождества Христова, то есть четыре-пять тысяч лет назад, египтяне и китайцы солнце изображали одинаково .

— Выходит, это был первый письменный знак? Первый иероглиф?
— Я думаю, не самый первый. Но один из первых. Ведь до солнцепоклонничества младенчествующее человечество поклонялось луне. И можно догадаться — почему.

— Интересно.
— Вы, конечно, не читали моей книги “Язык письма”?

— Не пришлось. Где она вышла?
— Я ее написал, работая в Италии. Издал в Риме в 1998 году. На русском языке. Но она не дошла до Москвы. Ни одного печатного отклика на русском я не увидел за эти восемь лет. Только в интернете один сумасшедший читатель Александр Гангнус назвал книгу гениальной, а автора сравнил с Гете, который кроме написания стихов занимался еще и биологией и открыл в курином организме какую-то косточку, ранее не известную науке.

— Итак, почему же человек стал поклоняться луне? И почему знак солнца был дырявым?
— Сегодня уже никто не говорит, что Homo Sapiens появился на земле в разных местах. Антропологи, генетики и археологи сверили результаты своих анализов и сошлись во мнении, что вид Homo Sapiens произошел в приэкваториальной Африке. Возможно, одна-две пары особей в результате каких-то мутаций выбились из вида приматов. И дали потомство, в котором закрепились качества, выделившие его из среды братьев по природе. Сообразительность и сегодня, и всегда будет выделять личность из толпы. Этот же механизм развития поднимал человека по ступеням лестницы эволюции.
Солнце испепеляло африканца, луна ассоциировалась со светом и прохладой. В тропиках солнце не могло стать божеством. Только — ночное светило. А солнце, скорее, — дьявол, антилуна. Человек долго не мог изобразить солнце. Луну — просто. Круг и полукруг — месяц. А солнце тоже круг. Но чем-то в графике оно должно было отличаться от луны!
И гениальный жрец нашел выход.
Солнце было врагом луны. При его восходе гасло ночное светило. Солнце убивало луну. И эта идея воплотилась в образе: “солнце есть убитая луна”. Демон.
Я пришел к этому выводу, собрав на одном листе бумаги все дошедшие до нас иероглифы, изображавшие солнце. Самым похожим оказался древнеегипетско-китайский иероглиф . Другие все дальше отходили от образа природного объекта. Развитием египетско-китайского знака, мне думается, стал иероглиф майя. Здесь точка, вероятно, истолковалась как солнце, а круг — небосвод. Поэтому солнышку придали лучистость. Видимо, такой знак предшествовал шумерскому — 1) “бог солнца”; 2) “баран”. Вариантом знака божества был и . Славянские солнцепоклонники пекли посвященные солнцу крендели в виде этого знака и называли хлебцы характерно — баранка. Точка на египетских папирусах рисовалась красной краской, что, вероятно, должно было изображать кровавую рану — след копья, убившего луну. В идолах предметных рана изображалась проще — отверстием. Жрецы иных племен наложили на луну (месяц) черту (“копье”, “стрелу”), и это сочетание читалось как “убитая луна”. Мы до сих пор используем знак оружия в письме — зачеркивая букву или слово, а то и весь текст. Настолько оказался живуч этот первоиероглиф!
В древнетюркском алфавите дожил до VIII века н.э. иероглиф — jaj — 1) “солнце”; 2) “лук”. Благодаря ему мне удалось понять главные правила знако-, словообразования, действовавшие в общечеловеческом письме с самого его зарождения. Я разложил этот сложный знак на два простых — луну (месяц) и черту-оружие: — j, — aj — “луна, месяц”. Слово так звучало во всех тюркских языках издревле. У Хлебникова, помните: “Мой месяц Ай”. Он считал себя поэтом планеты, даже титул себе революционный придумал — “председатель Земшара” и потому пользовался иноязычными словами, не думая переводить их читателю. “Син сини Син плывет над уснувшими селами”. Мне, чтобы объяснить это Ивану Минье, французскому исследователю Хлебникова, пришлось вспомнить, что Син — имя вавилонского бога луны. Значит, вторая деталь сложного знака, скажем “стрела” называлась j (русское — й). Я понял из анализа сразу два правила первописьма.

Первое: соединяя знаки, соединяй их названия.

j+aj. По тому, как сложилось слово, можно понять, какой простой знак прочелся первым, и определить направление строки. Знак jaj был написан в письме слева направо.

Второе: название письменного знака становится названием предмета, подобного знаку: jaj — “лук” (оружие).
Не думаю, что это было самое первое название стрелометательного оружия в тюркских языках, но одним из первых оно стало несомненно.
И, наконец, самое главное: письмотворца не смутило то, что письменный знак солнца не был похож на природный объект. Очевидно, важнее было, что иероглиф выражал идеологию знака, а не внешнюю похожесть на дневное светило. Внешне тюркский иероглиф не похож и на египетско-китайский, но идеология у них была общей — Убитая Луна, то есть Не Луна, то есть — Солнце. Отличие — в тюркском изображена “стрела” (черта), в египетско-китайском — “рана” (красная точка, отверстие).
В древнекитайском письме II тысячелетия до н.э. я нашел иероглиф, подобный тюркскому — “луна, месяц”. Форма его в современной иероглифике узнаваемо изменилась, но название, думаю, сохранилось то же: juj. Когда-то оно попало в китайское письмо, но в собственном смысле не было принято: больше походило на пятнистую луну, чем на солнце. И китайские грамматисты приняли тюркский иероглиф в свою письменность, поправив его семантику. Солнце с пятном у них уже есть, и оно более похоже на дневное светило. По крайней мере, круглое. Правда потом, веков эдак через десять, круг с точкой превращается в квадрат с полосой — “солнце”. Тоже не очень похоже, но все-таки. В их письме понятие “круг” выражается квадратом. Вот такие дела. Поэтому я посчитал, что китайцы сохранили праформу и знака тюркского, и названия. Точка в письме на каменных поверхностях не сохранилась, сливалась с естественными шероховатостями письменного поля. Древнетюркское письмо дошло до нас в текстах, написанных на каменных стелах.

— Понятно, почему дырявили бусы. Выходит, жрецы дырявили луну. Не значит ли это, что луну в палеолите называли ай, а солнце йай?
— Не значит. Ай — самое последнее название луны в тюркских языках. До этого у ночного светила было много имен. Но самое первое общечеловеческое мы можем восстановить. Вернее, оба самых первых. Я хочу дать некоторым читателям нашей беседы интересное задание. Лет пять назад я направлял такое письмо в Гуманитарный университет его тогдашнему ректору Юрию Афанасьеву. С просьбой распределить среди студентов старших курсов такое задание — выписать из всех словарей, имеющихся в библиотеках Москвы, названия бус, монист, монет и других подобных предметов. Для образца я посылал в этом письме несколько найденных мной названий. Вот таких:
monile — “ожерелье”, “бусы” (латинское);
monole — “ожерелье”, “бусы” (манжурское. То есть эвенкийское, эвенское);
monshak (munсhak) — “буса”, “бусы” (тюркское);
manika — “бусинка” (индонезийское);
monisto — металлические кругляшки с дырками, нашиваемые на девичью одежду у славян;
money — “деньги” (англ.);
monet — “монета” (латин.).
Признаться, хотел выбрать из ответов лучшие и установить переписку с их авторами. Обсудить ряд вопросов, вместе проанализировать результаты. Раздать следующие задания — собрать по языкам мира названия Быков и Не Быков — коров, баранов, волов, коз... Потом — названия луны... Названия солнца... Я хотел, чтобы в новом Гуманитарном университете готовились новые научные работники, а не “наученные”.
Знак даже у этих мною собранных слов был один — круг с отверстием. Он много тысячелетий назад воплотился в предметах. Общая часть их названий сводилась к *mun и, скорее всего, обозначала круг, изображавший луну. Точку, судя по всему, называли в этносах по-своему. Это, скорее всего, и свидетельствовало о том, что названия предметов этих не заимствовались из одного языка, а создавались самостоятельно. Только луна в племенах называлась одинаково. Именно этот период запечатлен в названиях бус. География распространения огромна. Первые названия бус становились именами монет, денег, драгоценных камней, жемчугов, которые использовались для этих целей. В языке Малого человечества, каким оно было в верхнем палеолите, я думаю, насчитывалось не более двух диалектов. В одном Луну и ее земного представителя Быка называли *mung. Африканский месяц походил на рога буйвола, и потому мычащего и обожествляли, видя его земным представителем луны. А его самоназвание *mu-u-ng стало и его именем, и названием небесного божества. Жрецы другого племени услышали самоназвание буйвола иначе и утвердили свое открытие — *bu-u-ung. Вот эти племена, носители двух диалектов, размножаясь, взаимодействуя друг с другом, разнесли по всей планете названия луны и предметов, подобных ей. Лучше сохранилось создание М-Диалекта. В английском, возможно, благодаря его островному положению, почти уцелел консонантный состав Первого человеческого Слова moon — “луна, месяц”. Возраст его измеряется не эрами, не эпохами, а почти геологическими сроками. Это возраст вида Человека Разумного, век первой религии человечества — лунопоклонничества. Даже в континентальном германском форма слова изменилась. Скорее всего, пранемецкий жрец принял письменное солнце *mon-et за настоящую, пятнистую луну. Тогда его ошибка вошла в немецкий словарь как monat — “месяц” (часть года); mond — “луна, месяц”. Чистая луна, без пятна (*mung) продолжилась лишь в немногих языках. В персидском muh, в аварском — mots. И некоторых других. Губной согласный m за прошедшие десятки тысячелетий доказал свою неимоверную прочность. Вся остальная часть слова разрушалась, а начальный звук сохранялся. Чего не скажешь о начальном b. Он почти во всех названиях луны сошел к нулю. Ночное светило *bung потом называли — ung и даже u — как в языке майя. В общем языкознании не заметили изначала идущее чередование м/б и универсалию — слабость начального “б” в языках с начальным закрытым слогом. Не во всех языках эти закономерности проявляются так откровенно, как это было на ранней стадии развития общечеловеческих диалектов. Но если бы этимологи установили эти закономерности, то нашлось бы объяснение и разности, и родственности латинского miser — “несчастный” тюркскому бишара — “несчастный”. Мусор в русских говорах произносили и как бусор. И какое отношение к этим словам имел бисер и арабское busra — “поддельный жемчуг”, русское мишура. В тюркских средах слово мусульман произносят и как бусурман. Специалисты угро-финологи до сих пор не могут понять, почему в венгерском en — “я”, когда во всех других угро-финских men, min — “я”. Надо было заглянуть в тюркские словари и увидеть, что в них наряду с men, min — “я” существует и турецкое ben — “я”. Именно таким когда-то и было венгерское местоимение. Если бы эта закономерность была установлена и осознана, мы бы восстановили праформы множества слов, произошедших от начального *bung. И в частности, поняли, почему в древнегреческом и латинском алфавитах появились буквы — “у” и — “о”. Так, на мой взгляд, грамматисты Древнего Средиземноморья развели сложный гласный *u — “луна, месяц” по двум формам, изображавшим ночное светило — месяц и полная луна.

— Ну, это может быть плодом вашего поэтического воображения. Надо еще доказать, что буквы некогда были иероглифами. И что в Древнем мире какой-то высококультурный народ называл луну и месяц словом u и изображал их этими иероглифами. Алфавиты, как нас учили на филфаках, сочинили люди, которые...
— Знали постулат Соссюра — “знак произволен”.

— Вроде этого. Захотелось такому знакотворцу назвать кружок звуком “о” и назвал. Кто бы ему помешал? Свобода творчества и тогда, небось, не возбранялась. Особенно в Древней Греции.
— В книгах “Язык письма” и “Тюрки в доистории” мне удалось изложить свои наблюдения. Ни одна буква финикийского письма не сочинена создателями алфавита. Все они — иероглифы, служившие гербами семитских и индоевропейских племен, кочевавших по Ближнему востоку в конце второго тысячелетия до Рождества Христова. В финикийском собраны несколько знаков Коров. Корова, Вол и Баран были животными, посвященными солнцу. Их изображения становились гербами-оберегами племен. И наносились на пограничных камнях, отмечавших границы расселения народа. Заключение союза племен ознаменовывалось нанесением на заметной скале всех гербов. Таким образом, на камне ставили печати вождей племен под договором о военном союзе. Одна из таких писаниц, вероятно, и попала на глаза гениальному грамматисту. К тому же ему, по-видимому, были известны значения и названия гербов. Не случайно финикиец на первое место поставил семитский иероглиф ‘alef — “вол”. Мы видим лежащую на боку рогатую голову. И русские вола называли — “кладеный бык”. Может быть, и семиты так отличали вола от быка. Шумеры, например, быка изображали иероглифом — нормальная “стоящая” голова рогатого животного. Греки, знавшие, что первый знак финикийского письма обозначал вола, и вовсе повернули иероглиф, ставший первой буквой алфавита: alfa. Что здесь придумано эллином? Разве произволен был знак?
Так же непроизвольны были в финикийском алфавите другие знаки Не Быков — kof. Напоминает слова kow, kov, gou, gau — “корова” во многих индоевропейских языках. В латинском это буква Q kv. К этой же группе я отношу и kaf, ставшую в греческом буквой K. Все эти знаки — не просто “рогатые головы”, а некогда “убитый бык”, “не бык”. Зачеркнутые рога. Черта некогда обозначала копье *ha, а рога и были тем самым искомым u — “у”. И выражали два значения “бык” и “месяц, луна”. Вместе: *ha-u > *haw. Вот вам знаковая этимология названия коровы эпохи первоиероглифов. И еще один иероглиф из этой же серии состоял в финикийском алфавите: Y wau, waw. Все названия сохраняют черты различных диалектов. Как и названия коров. Это последнее, вероятно, восходит к *au, *aw. От этой же праформы, думаю, зависел шумерский термин ab — “корова”. В славянском говядо — “крупный рогатый скот”, несомненно, связано с гов — “корова”. И ovca — “овца”, буквально “коровка”, “маленькая корова”.

— Это интересно. Но известны ли иероглифические письменности, где хотя бы мелькнул знак коровы, подобный увиденным вами в финикийском? Без них это лишь ваши догадки.
— Индоевропейские иероглифические системы не уцелели. Или еще не обнаружены. Шумерские, ассирийские письмена, хеттскую клинопись раскопали, можно сказать, только век-полтора назад. Может быть, археология еще скажет свое слово. Когда Ближний Восток успокоится. Ведь Шумер, Аккад, Вавилон нашлись в холмах Ирака. Пока историки письма могли бы сослаться на данные древнекитайской иероглифики II тысячелетия до Р.Х. Смотрите, — “корова”, — “баран”. Когда я их увидел, понял, что финикийские знаки нашли опору. Значения доказаны, потому что современные китайские иероглифы с этими значениями произошли именно от этих графем. Но китаисты не восстановили идеологию знаков. Почему копье (стрела) пронзает рога и порождает указанные значения? Мое понимание может объяснить, почему Убитый Бык порождал смыслы “Корова”, “Вол”, “Баран”. А так как рога это и месяц (луна), то одновременно отрицалось ночное светило и рождалось письменное солнце. И корова, и баран, и вол — были посвящены солнцу. Быка приносили в жертву солнцу. Но невежественные жрецы забыли смысл знаков солнца и велели забивать всех рогатых подряд. Пожалуй, только индусы пожалели корову. А несчастные бараны, возведенные в ранг земного представителя солнца, вот уже сколько веков идут под нож. Иероглифы ясно показывают — копье убивало Быка и порождало Не Быков. Сегодня невежественные жрецы совершают ошибки, которые превращают народы в несчастных баранов.

— Значит, вы собрали на одном листе бумаги вместе знаки коров из китайской и финикийской письменностей. Почему никому это раньше не пришло в голову?
— Потому что языкознание основано на идеологии “Запад есть запад, восток есть восток, и с места они не сойдут”. Нас учили в школах и университетах, что американские индейцы произошли в Америке, азиаты в Азии, а европейцы, естественно, не в Африке.
Мы еще долго будем привыкать к мысли, что человечество — несколько десятков особей — зародилось в тропиках, обожествило буйволов и пошло по путям их миграций, на север Африки. Задержалось на несколько тысячелетий в Средиземноморье и оттуда двинулось несколько роев (родов) на восток, на поиски родины солнца. Унося египетский знак солнца, иероглифы коровы и барана. Предки индийцев, китайцев, японцев и других в будущем народов Юго-Восточной Азии веками шли по этому азимуту, а горизонт все не приближался. Раньше других пришли в себя индийцы, остановились на своем полуострове, китайцы — на берегу Тихого океана, японцы дошли до островов и сказали — “Хватит. Это и есть страна Восходящего солнца”. Фанатичные майя ушли на своих каяках дальше на восход и унесли слово u (“у) — “луна, месяц”, а также египетско-китайский знак солнца на Утренний континент. Другие пересекли и его, выйдя на Атлантическое побережье. И уверен, кое-кто пошел дальше и дошел до Африки. Но и там человек не обрел родину солнца — землю обетованную, где возрождается божественное светило и верные божеству люди получают бессмертие.
Только почувствовав в себе всю эту историю, языковед, он же — историк письма, догадается собрать на одном листе бумаги все знаки солнца, увидеть их отличия и общее, что объединяет эти формально не схожие знаки...
Тогда нетрудно будет понять, как создавались знаки “убитая луна” > “не луна” > “солнце”. Грамматика общечеловеческого письма и языка была едина. Формы отличались тем, что использовались знаки “Полная луна” и “Месяц”, а также “Рана” (“отверстие, красная точка > лучистая точка” — солнышко) и “Оружие” (“черта, копье-стрела”). Из этих четырех простых знаков были созданы впоследствии все двусложные.
Название основного элемента солнечного знака было разным. Только тюркское аu — “луна”, “месяц” дошло до нас в живых языках и в гербовых знаках казахских племен. Благодаря этому счастливому обстоятельству мы можем разложить сложный знак на составляющие, узнать механизм знако-, словообразования, который был общим во всех первоиероглифических письменностях человечества. Узнать, что элемент назывался j (“й”), обозначал стрелу. И о многом другом внимательному исследователю способен рассказать этот иероглиф.
Как я говорил, это был один из последних тюркских знаков солнца и возник он, вероятно, во II тысячелетии до н.э., когда и был заимствован в древнекитайское письмо, но в значении — “луна”. Шумерский иероглиф напоминает сдавленный тюркский знак: . Перемычка превращалась в ломаную линию и в греческой альфе: . Это все явления одного порядка. В книге “Тюрки в доистории” рассказывается о причинах превращения прямой в ломаную.

— Вы сказали, языковед должен быть одновременно и историком письма. Что это значит?
— Это значит, что слово создавалось благодаря образному первоиероглифу. И этимологию древнего слова можно узнать, только если будет восстановлен графический знак, названием которого некогда и было слово. Историю языка я бы разделил на два больших этапа. Первый — звукоподражательный. “Говорящие” животные называли себя сами. И второй — знакоподражательный. Когда удалось назвать “немые” предметы и явления, внешне похожие на знаки уже названных животных. Например, знак mung (bung) — “бык” помог назвать месяц и луну. Анализируя первоиероглифы и их названия, мы воссоздаем правила образования сложных знаков и сложных слов: соединяя простые знаки, соединяли их названия. — — й+ай > йай — 1) “солнце”; 2) “лук”.
И главный механизм словообразования: знак + название знака + толкование знака = слово-понятие.

— Получается, что иероглифическое письмо было в прошлом практически у всех народов.
— Первоиероглифическое письмо. Еще не утратившее образность. Именно такое письмо помогало производить слова из своих названий. Когда языки наполнились устными средствами выражения информации, то есть устными знаками, а иначе — словами, тогда функция образной письменности угасла. В ту пору большинство этносов и стали “бесписьменными”. Только самые государственно организованные сохранили первоиероглифику, развив ее в иероглифические системы, где не внешний образ, а звуковое значение стало играть главную роль.
Вот такие откровения ожидают историков языка и письма, если два этих феномена культуры будут, наконец, рассматриваться не изолированно друг от друга, но вместе, как взаимозависимые системы. Так же, кстати, как западные и восточные языки и письменности.

— Признаю, что за тридцать лет вам удалось сделать немало. По сути вы создаете теорию нового языкознания. И в международной деятельности ваш голос слышен. В прошлом году Генеральная конференция ЮНЕСКО проголосовала за ваше предложение о провозглашении 2006 года — Годом Планетарного Сознания. Масштаб ваших исследований, чувствуется, продиктован этим самым планетарным сознанием. Что означает это понятие в нашей раздрызганной современности, когда льется кровь, террористы взрывают дома, самолеты, метро? На землях Ассиро-Вавилона и вашего любимого Шумера не утихает война, которая уже подталкивает планету к третьей мировой. Нужны ли в этих условиях новые книги, стихи и древнекитайские иероглифы? Да и само планетарное сознание?
— Недавно в России правительство отпустило деньги на развитие патриотического сознания. В каждом государстве СНГ годами кипят споры о “национальной идее”, которая обычным образом тихо сводится к националистической. Государства, которые борются с международным терроризмом, должны направлять свои усилия на развитие планетарного сознания. Оно отличается от национального, от патриотического только одним малым — планетарное сознание не приемлет национальных, расовых, социальных и религиозных предрассудков, которые и взращивают террор и войну. Люди — носители планетарного сознания есть в каждом народе. И если такие будут входить в элиты своих государств, парламенты, правительства и в президентские кабинеты, то тогда странам легче будет договориться о главном, о выживании человечества. И каждого этноса. И с терроризмом будет покончено, с бедностью и сохраним природную среду.
Вот что такое планетарное сознание. И начинается оно в школьных классах, где история родного отечества все еще заменяет собой историю человечества. Вот почему я считаю, что в XXI веке гуманитарные науки, кем-то названные мировоззренческими, должны стать таковыми. Воспитывать планетарное сознание. А для этого они обязаны перестать быть не-естественными и не-точными.

— Как далеко за эти тридцать лет после разгрома “АЗиЯ” ушло академическое языкознание?
— Никуда оно не ушло. Стоит на месте. Это видно по упорному застою в этимологии. Нет обобщающего подхода. Узкие специалисты много сделали для науки. Но их материалы изолированы друг от друга, в разных сферах филологии. И этот хаос будет продолжаться, пока фрагменты мозаики не будут собраны вместе, в единственно верном порядке, способном превратить их в подлинную картину развития мировой культуры, духовной и материальной.
Для этого необходимо пересмотреть основные постулаты лингвистики, когда-то провозглашенные отцами языкознания. Не повторять их из века в век, как священное писание. Они действительно полезно поработали в начальный период, когда некоторые системы, выявленные при узнавании некоторых (немногих) языков, дали возможность признать рождение научного языкознания. С тех пор прошло два века. Описаны сотни языков, опубликованы сотни словарей, сотни грамматик. Но теория общего языкознания не способна охватить, объединить, привести в естественный порядок многократно возросшее количество материала. Та теория была рассчитана на начальное количество. Давно устарела, хотя при удаче уже тогда можно было избежать ошибок, тормозяще сказавшихся на развитии науки о языке. Я имею в виду возникновение учения об индоевропейской семье языков, по образу которой были созданы и другие семьи. Но об этом как-нибудь потом в следующей беседе.
А сейчас важно обсудить это предложение. Новый этимологический инструментарий “знаковая этимология” — позволяет проникнуть в тайны происхождения самых древних слов, в язык человечества палеолита. Мы узнаем происхождение культур, религий и цивилизаций. Узнаем, как человекоподобный становился Человеком мыслящим.

— Надеемся, обсуждение вашей гипотезы состоится и, конечно, не такое как в Академии наук в феврале 1976 года. Давно сказано — истина рождается в споре. В обсуждениях, а не голословных осуждениях, какие применялись в эпоху диктатуры пролетариата. Кто-то назвал ученых той поры пролетариатом умственного труда. Ныне время другое. Кстати, какие ответы насчет бус вы получили из Гуманитарного университета?
— Время другое, но почта хуже стала работать: ответы не поступили.

— Ясно. И последний вопрос. Как вам работается в наши дни. Я имею в виду литературный, исследовательский труд. За официальную службу вам платят. И, по-видимому, неплохо. В советские времена писатели вашего уровня были самыми высокооплачиваемыми гражданами. Никто, даже секретари ЦК КПСС, не получал в год выше, чем иные писатели. Сколько вам платили за стихи?
— Последний советский гонорар я получил в начале 1990 года, в алма-атинском издательстве. Больше двухсот тысяч рублей. Правда, и тираж книги был двести тысяч.

— Двести тысяч рублей по тогдашнему официальному курсу — более трехсот тысяч долларов. Лучший советский автомобиль “Волга-31” стоил, помню, шестнадцать тысяч рублей. А в рыночные времена за стихи перестали платить вообще. Вы поэтому перестали писать стихи?
— Нет, не поэтому. Всем стало не до стихов.

— Но этимологию не бросили. Выпустили в 1998 году “Язык письма”, в 2002-м — “Тюрки в доистории”, сейчас пишете продолжение “Славяне в доистории”. Будет и продолжение этой серии. Вы издали эти книги за свой счет?
— Друзья взяли расходы на себя.

— И все же, что заставляет вас более четырех десятилетий дни и ночи писать о происхождении слов и знаков, ездить по библиотекам мира, прочитывать сотни книг, исписывать десятки тысяч страниц, не получая за это ни зарплаты, ни гонораров? Что заставляет вас этим заниматься? Патриотизм? Желание удревнить историю своего народа и тюрков?
— Вначале именно патриотические чувства приводят тебя на эту дорогу. Потом, когда ты углубляешься в историю слова, оно само по себе так увлекает, что уже не имеет значения его этническая характеристика. Тебе уже неважно, кто его сочинил — грек, тюрок, славянин или китаец. Меня, например, поразило, что шумерское слово en — “бог” уже в древнесемитском превратилось в el — “бог”, а в языке коми вот уже шесть тысячелетий сохраняется в прежнем виде en — “бог”, и отдельно, и в тех же словосочетаниях, что и в шумерском. И какую радость я испытал, когда нашел иероглифический знак чечено-ингушского, абазинского слова malh, marca, mara — “солнце”, и его родственность соответствующим словам языков Древней Передней Азии третьего тысячелетия до нашей эры.

— Это и все, что вы получаете за свой труд?
— Да, минуты счастья. Самый великий гонорар. Все это хорошо для романтизации работы со словом. Но плохо, что государства привыкли к такого рода отношению к гуманитарным наукам. Они хорошо финансируют только “оборонные исследования”, которые работают на войну. Нужно понять, что мировоззренческие науки, которые должны работать на мир, требуют к себе не меньшего внимания. Да, верблюд возит золото, но ест колючку. Не потому, что он романтически любит эту диету, а потому, что в пустыне другого корма попросту нет. Но мир пока не превращен в пустыню, человек должен понять свое Слово — “изогнутый лекалом мысли звук” — которое и сделало его Человеком мыслящим. Двадцать первый век — должен стать веком планетарного сознания, воспитанного гуманитарным знанием. Вот о чем разговор.

Tags:

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com