Побочный эффект простого биологического механизма — колоссальная культурная система

Дальнейший текст исходит из гипотезы биологической эволюции.

Вначале было одиночество: не то, чтобы чайлд-фри, но никто никому не был нужен: жизнь воспроизводилась вегетативно, то есть каждое живое существо могло воспроизвести себе подобное, и лучше всего оно чувствовало себя в одиночестве.

Представим, для примера, вегетативного волка. У одной особи в результате удачной мутации появились мощные челюсти, и все её потомки стали способны загрызть кого надо. У другой особи появились сильные ноги, и все её потомки стали быстро бегать. Поскольку и та, и другая мутация давали преимущество, их обладатели, конкурируя за ресурсы, вытеснили всех прочих волков и начали конкурировать друг с другом. Не исключено, что обладатели мощных челюстей изведут обладателей быстрых ног, или наоборот.

Эволюция как бы случайно нашла остроумный выход: нужно, чтобы в воспроизведении новой особи участвовали две существующие особи: это даёт шанс их потомку собрать полезные качества от обоих родителей. В нашем пример может появиться волк одновременно и с мощными челюстями, и с быстрыми ногами, если каждый из его родителей будет обладать одним из этих свойств.

"The rest is history", — как говорят американе, — "Всё остальное — история". Этот простой биологический механизм, позволяющий делиться признаками в интересах лучшей выживаемости в звериной борьбе за существование в условиях голода, привёл к последствиям, которые вряд ли осознавались в этом контексте Петраркой и Шекспиром, Пушкиным и Лермонтовым, Львом Толстым и Достоевским. Он дал жизнь понятиям "любовь", "близость", "семья" и т.п. Он породил огромные пласты культуры, никак видимо не связанные с парностью хромосом. Из маленькой эволюционной искры разгорелось глобальное любовное пламя.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic