?

Log in

No account? Create an account
Очень интересное наблюдение Олега Григорьева - Коммик, Just Коммик
December 1st, 2017
11:17 am

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Очень интересное наблюдение Олега Григорьева
Экономист Олег Григорьев написал книгу «Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы». См., например, здесь, хотя я где-то нашёл полный текст в PDF (или DJVU?). Книга сама по себе очень интересная -- из аннотации:
Почему одни страны являются богатыми, а другие остаются бедными, несмотря на все усилия? Какими факторами определяется экономический рост? Отвечая на эти вопросы, автор приходит к неожиданному выводу: в основе волны экономического роста последних двух с лишним столетий лежит уникальное стечение обстоятельств в мировой экономической системе XVIII столетия.
Моё внимание особенно привлекло следующее наблюдение Григорьева (ГЛАВА 8. НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС, раздел "Социальные издержки советской модели НТП. Как СССР создавал своих могильщиков"):
Но у работавшей в СССР модели научно-технического прогресса были и другие, не столько экономические, сколько социальные издержки. Они менее бросаются в глаза, но их разрушительная роль в конечном счете оказалась огромной.

Чтобы понять их природу, давайте опять на условном примере сравним ситуацию в СССР и в США. В 1980-е годы приводились такие цифры — я не знаю, как они считались, но это и не очень важно: якобы и у нас и у них насчитывалось по 4 миллиона научно-технических работников. Я сейчас не очень понимаю, как такие цифры вообще можно получить, учитывая практически полную несравнимость институциональных структур, но давайте будем пользоваться ими.

Понятно, и любому, кто работал в научно-технической сфере, это совершенно очевидно, что далеко не все эти 4 миллиона в СССР были талантами. Да, таланты искали, таланты воспитывали, таланты поощряли — но сделать всех талантами невозможно. Во многом это лотерея.

Но предположим, что благодаря всем усилиям удалось добиться, чтобы из этих 4 миллионов у нас было 50 тысяч настоящих талантов. Это очень много, но нам много и требовалось.

А что в США? Там, конечно, тоже были какие-то элементы поиска отбора и воспитания талантов, особенно после того, как они стали проигрывать гонку в космосе. Но речь идет именно об элементах, а не о всеобъемлющей системе. Образование было ориентировано на то, чтобы сформировать «крепкого» специалиста, а вот выбор — идти или не идти по пути таланта — предоставлялся самим людям.

В сущности, в этом и заключается суть многоступенчатого образования, которое мы сейчас пытаемся копировать, порой с анекдотическими последствиями. Ты можешь учиться 4 года — и становишься специалистом, который сразу может пойти работать и приносить пользу. Никто не говорит тебе, что ты должен быть талантом, да ты и не претендуешь на это. Достаточно того, что ты потратил время и силы на обучение, и благодаря этому имеешь возможность претендовать на более высокий уровень заработной платы, чем те, кто образование не получил. Все в рамках теории человеческого капитала в ее классическом виде. А если человек вдруг понял, что у него есть потенциал добиться большего, иными словами, он претендует на положение таланта, он может продолжить учебу, но тут уж он принимает на себя и все возможные риски. Хотя на этом этапе такой выбор и может поощряться, если человек с точки зрения окружающих действительно демонстрирует признаки таланта.

Допустим, что в результате в США из 4 миллионов научно-технических работников одна тысяча — это таланты. То есть в 50 раз меньше, чем в СССР.

Мало? А это как посмотреть. На самом деле научно-технический прогресс в США может идти достаточно долго, даже в том случае, если талантов вообще не будет. Его будут делать «крепкие» специалисты. Ведь чему их учат и в чем заключается их работа? Их учат работать с предметно-технологическим множеством (ПТМ). Они должны хорошо знать свой сегмент этого множества и, когда возникает проблема, найти наилучший способ ее решения с использованием уже имеющихся возможностей, в том числе и путем создания комбинаций в рамках своего сегмента. Эти новые комбинации добавляются в ПТМ и могут становиться основой новых комбинаций и т. д.

.......

Таланты, конечно, тоже полезны. Они могут либо создавать новые, уникальные комбинации элементов ПТМ из разных секторов, либо придумывать что-то принципиально новое. При этом каждый разработанный ими новый элемент ПТМ немедленно поступает в распоряжение 3 миллионов 999 тысяч крепких специалистов, которые сразу же начинают использовать его в своей деятельности, строя новые комбинации.

А теперь вернемся к СССР. Про 50 тысяч работников научно-технической сферы мы понимаем, кто они такие. А что мы можем сказать про остальных 3 950 000 работников? Как их назвать?

А они «неталанты». То есть с точки зрения существующей системы образования, мотивации, пропаганды они — неудачники.

........

Если провести аналогию с добычей сырья («поэзия — та же добыча радия»), то в СССР из руды получалось гораздо больше особо ценного компонента, но все остальное шло в отвалы. В США — вся масса руды применялась с пользой, хотя процент извлечения ценного компонента был существенно меньше.

Но в нашем случае речь ведь идет не об отвалах мертвой породы, которые, впрочем, тоже не очень полезны, поскольку загрязняют окружающую среду. Речь идет о живых людях. Их учили в предположении, что они станут талантами, а они ими не стали. Их не учили, что делать, если они окажутся неталантами.

Большинство этих людей никогда в жизни не могли признаться себе и окружающим, что они неталанты, неудачники. Сами себя они оценивали как таланты, которым просто не повезло. Их не заметили, не оценили, не поручили дело, в котором они бы себя обязательно проявили. И они будут искать все возможные способы, чтобы доказать другим, что они таланты. Не удается на работе — тогда за пределами работы. Ну, хотя бы в клубе самодеятельной песни. Или в «талантливом» образе жизни, который в основном сводился к следованию различным модным интеллектуальным течениям: йога, восточная мистика, поэзия и прочая литература, походы, кухонные посиделки с разговорами о «высоком» и прочее, и прочее, и прочее.

Тех, кто официально признан талантом, они признавать не намерены. Они считают, что тем повезло, что они выдвинулись не благодаря своему таланту, а благодаря связям, родству, умению понравиться начальству. Увы, подозрения не всегда беспочвенные, такого рода примеры всегда можно подыскать — и они укрепляли «неталантов» в убеждении своей правоты.

Если в США талант всегда мог рассчитывать на 3 999 000 крепких специалистов, от которых он мог получить помощь в своей работе: подержать инструмент, собрать и обработать информацию, провести рутинные расчеты или серию однообразных экспериментов, — то в СССР талант все должен был делать сам. 3 950 000 неталантов считали ниже своего достоинства помогать своим «более удачливым» коллегам. У них были собственные идеи и проекты, которые, как они надеялись, рано или поздно докажут их состоятельность как талантов.

........

Если бы негативные последствия, порождаемые советской моделью НТП, ограничивались только научно-технической сферой, это было бы еще полбеды. Но они затрагивали общественно-политическую сферу в целом.

Еще раз повторю: система постоянно и во все более широких масштабах порождала неудачников, людей, которые с точки зрения существовавших в обществе критериев не состоялись. Причем речь идет не о людях, подводящих итог своей жизни и размышляющих об упущенных возможностях, копаясь на даче. Речь идет о людях, находящихся в расцвете сил, которые в какой-то момент понимали, что они уже ничего изменить в своей судьбе не могут. Речь, напомню, идет о миллионах людей, и их число постоянно росло.

Естественно, что смириться с таким положением дел большинство из них не хотело и не могло. Им надо было кого-то обвинить, и они обвиняли в этом общественное устройство. На активный протест решались немногие, но общий уровень недовольства нарастал. И просто в меру роста численности этой группы, ощущавшей себя отдельной социальной стратой. И в меру усиления административных элементов в организации той сферы деятельности, в которой они были заняты. При этом недовольство усилением администрирования в научно-технической сфере легко перекидывалось на административную, или, как, начиная с некоторого момента, стало принято говорить, административно-командную систему в целом.

При этом существовал и был доступен для наблюдения, пусть и отрывочного, образец для сравнения. Я об этом уже говорил в одной из предыдущих лекций. Только тогда речь шла лишь об уровне доходов, сейчас, я надеюсь, вы поняли, что речь шла о чем-то гораздо большем и более фундаментальном.

Опять-таки, на Запад смотрели сквозь призму того, как была устроена научно-техническая сфера в СССР. И оценивали ее исходя из советских критериев. Если исходить из этих критериев, то, конечно, любой случайно выбранный специалист в СССР был «умнее» любого своего американского коллеги. В то же время, если любой американский специалист ощущал себя состоявшимся в жизни человеком, советский специалист находился под гнетом комплекса неполноценности. Он чувствовал себя неудачником. Многим казалось, что дело тут только в уровне оплаты труда — и этот «денежный» фетишизм проявился в конце 80-х годов очень наглядно. Да и до сих пор, насколько я могу судить, он продолжает отравлять сознание интеллектуального класса, хотя и в других формах.

Не буду сейчас обсуждать вопрос об истоках и причинах такого явления, как перестройка. Но как только политический и идеологический контроль в советском обществе немного ослаб, миллионы людей с энтузиазмом бросились в приоткрывшуюся щель, посчитав, что получили шанс изменить свою судьбу. Это было меньшинство, но это было говорящее меньшинство — те, кто умел сформулировать и выразить хоть каким-то образом свои ощущения и мысли. Эти люди не просто расширили изначальную щель — они снесли и дверь, и стены, и все здание.

Ну и как всегда положено в таких случаях, когда ты проявляешь деятельную активность, не подкрепленную адекватной мыслительной активностью, эти люди стали едва ли не главными жертвами своих собственных действий. И это продолжается по сей день.

Так что, как мы видим, советская модель НТП при всей своей привлекательности и обаянии, которые она сохраняет до сих пор, сопровождалась менее заметными, но при этом гигантскими издержками как в самой научно-технической сфере, так и в общественной жизни (причем часть этих издержек до сих пор рассматривается в качестве составной части позитивного мифа). Да, у советской модели были достижения, которыми можно гордиться и плодами которых в некоторых сферах мы пользуемся до сих пор. Но разрушительный потенциал воспроизводства этой модели в конце концов перевесил.

Мне это интересно, потому что очень близко -- я сам оказался таким неталантом, хотя и способным отнестись к этому спокойно, как к делу житейскому. Я, однако, ценю, что меня учили в предположении, что я могу оказаться талантом: эти знания мне не пригодились в добывании хлеба насущного, но они обогатили мою душу.

Tags: , , , , ,

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com