Коммик (stalinist) wrote,
Коммик
stalinist

Category:

Советская наука: Лет ми спик фром май харт

Почитал статью Квантовая космология и темная энергия трещат по всем швам о том, что космология становится всё более подобной средневековой схоластике с её рассуждениями о том, сколько ангелов поместятся на кончике иглы, и нахлынули воспоминания о том времени, когда я впервые встретил имя Стивена Хокинга. Это был 1977 год; я был студентом физфака МГУ и читал его только что вышедшую в русском переводе книгу, написанную совместно с Дж.Эллисом (или, скорее, написанную Эллисом совместно с ним), под названием "Крупномасштабная структура пространства-времени" -- книгу, написанную в 1973 году, когда Хокинг не был еще мировой знаменитостью -- он был постдоком в Кембридже возрастом в 31 год. Интересно, что в 1977-ом же году вышел русский перевод трехтомника "Гравитация" Ч. Мизнера, К. Торна и Дж. Уилера, написанный ими тоже в 1973 году, и я этот трехтомник правдами и неправдами заполучил в библиотеке физфака и был поражен, настолько красочно и с каким огромным старанием сделать этот учебник понятным он был издан.

"Ну что же", -- скажет нетерпеливый читатель, -- "Очень хорошо: советское правительство переводило иностранную научную литературу для советских учёных." Да хорошо ли?

Очевидно, советское правительство считало необходимым предоставить эти переводы советским учёным, но это как раз является свидетельством крайне нездорового положения советской науки.

Если советским учёным был нужен перевод на русский язык научных книг, сделанных для них через 4 года после выхода этих книг на английском, это означает, что либо советские учёные не имели доступа к англоязычным оригиналам, либо они не были способны читать англоязычные оригиналы из-за незнания английского языка; скорее же всего, верно было и то, и другое.

Доходившая до паранойи советская самоизоляция не впускала в страну не только буржуазную пропаганду и порнографию, но и научную литературу. Точнее, научную литературу дозированно впускала, но после тщательной цензуры и перевода на русский, который тоже, наверняка, проходил цензуру, что и занимало упомянутые 4 года и гарантировало вечное отставание советской науки от науки мировой.

Советский режим подслащивал пилюлю рассуждениями об особом пути советской науки на русском языке -- мол, наука бывает разная: которая советская, а которая буржуазная, -- осуществляя публикацию научных журналов на русском языке, по большей части, для внутреннего пользования, но это только гарантировало очень провинциальный, а, значит, бесполезный характер советской науки.

Мы можем не любить потенциального противника, но мир выбрал его язык -- один из самых простых в мире! -- как средство интернационального общения, и он оказался очень подходящим для этого. Быть с миром и не говорить на мировом языке значило обречь себя на жалкое прозябание, что мы и наблюдали в советской истории.

Антисоветская же история вообще ликвидировала науку за ненадобностью: наука предоставляла смехотворные по современных меркам каналы для распила бабла, поэтому науку закрыли, а учёных отпустили в свободное плавание; они, конечно, и уплыли за горизонт.


Tags: linguistics, russia, science, ussr
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 26 comments