Коммик (stalinist) wrote,
Коммик
stalinist

Category:

Достоевский потроллил Тургенева, а это опасно, если у собеседника нет чувства юмора

Читаем второй абзац письма Страхова Л.Н.Толстому 1883 года, где он пишет о Достоевском:
Его тянуло к пакостям и он хвалился ими. Висковатов стал мне рассказывать, как он похвалялся, что соблудил в бане с маленькой девочкой, которую привела ему гувернантка.
Гм, а Достоевский-то, оказывается, таво, педофил, или, более научно, нимфофил... Только странно как-то: почему вдруг гувернантка? Какая гувернантка? Какую девочку?

Следующее ниже описание встречи Достоевского с Тургеневым, кажется, вносит ясность. Это описание сделано И.И.Ясинским в его книге Роман моей жизни: Книга воспоминаний 1926 года издания. (Год издания определяет орфографию и прописные буквы для священных слов. Если вы скачаете файл в формате PDF с этого сайта, то это будут страницы 168-169; файл представляет собой скан книги, я скопировал нужную главу, и, чудесным образом, он был преобразован в текст с помощью автоматического OCR; я исправил замеченные опечатки, но, возможно, не все).

Но в начале маленькое предисловие.

Хорошо известно, как Достоевский относился к Тургеневу; к примеру, карикатуру на него он вывел в виде Кармазинова в "Бесах". В общем, считал он Тургенева шутом гороховым.

А вот маленькая цитата из "Братьев Карамазовых"; здесь Карамазов-старший обращается к старцу в монастыре:
Вы меня сейчас замечанием вашим: «Не стыдиться столь
самого себя, потому что от сего лишь все и выходит», – вы меня
замечанием этим как бы насквозь проткнули и внутри прочли. Именно мне
все так и кажется, когда я к людям вхожу, что я подлее всех и что меня все
за шута принимают, так вот «давай же я и в самом деле сыграю шута,
не боюсь ваших мнений, потому что все вы до единого подлее меня!» Вот
потому я и шут, от стыда шут, старец великий, от стыда. От мнительности
одной и буяню. Ведь если б я только был уверен, когда вхожу, что все меня
за милейшего и умнейшего человека сейчас же примут, – Господи! какой
бы я тогда был добрый человек! Учитель! – повергся он вдруг на колени, –
что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
Ну, а теперь перейдем к встрече двух знаменитных литераторов:
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
1883 — 1885. К. М. ФОФАНОВ.
Весь 1883 год прошел в ознакомлении с Киевом. При извест-
ной впечатлительности, наблюдательности и жажде новизны кра-
сок, линий и звуков, писателю нет надобности чересчур углу-
бляться в гущу жизни. Достаточно иногда несколько минут,
чтобы составить представление о том или другом человеке. Доста-
точно посетить клуб, где играют в карты и танцуют, пьют, заку-
сывают и ухаживают за женщинами купцы и чиновники, и уловить
несколько фраз, чтобы получить представление об общей картине
жизни провинциального класса. Два-три дома из разнообразных
слоев общества, и готов отчет в образах и художественных пят-
нах. Зачем непременно напиваться в кабаках или развратничать
в публичных домах, для исследования степени падения человека!
И разве Достоевский убивал старух, чтобы описать преступление
Раскольникова, или, в самом деле, насиловал крохотных девочек,
чтобы выворотить наизнанку душу Ставрогина или Свидригай-
лова? В то время для этого достаточно было пройтись в Петер-
бурге по Пассажу, где сводни открыто предлагали крошек.

Кстати, расскажу, как сам Достоевский был причиною того,
что до сих пор пишут целые книги об его сластобесии.
(Выделение (в хорошем смысле) моё -- Коммик)

Пришел он внезапно к Тургеневу, который только-что при-
ехал из Парижа, остановился в гостинице Демут и лежал в лонг-
шезе больной подагрою. Ноги его были укутаны теплым пледом,
и он ел пожарскую котлетку и запивал красным вином.

— Признаюсь, не ожидал вашего посещения, Федор Михайло-
вич, — начал Тургенев; — но очень рад, что вы вспомнили старое
и навестили меня.

— A уж, не поверите, Иван Сергеевич, как я счастлив, что вы
так ласково встречаете меня! — нервно заговорил Достоевский. —
Великан мысли, первоклассный европейский писатель, можно ска-
зать, гений! И в особенности вы обрадуетесь, когда узнаете, по
какой причине я удивил вас своим неожиданным посещением,
и, как вы утверждаете, обрадовал. Ах, Иван Сергеевич, я пришел
к вам, дабы высотою ваших этических взглядов измерить бездну
моей низости!

— Что вы говорите, Федор Михайлович? Не хотите ли позав-
тракать?

— Нет, мерси боку, Иван Сергеевич, душа моя вопит и даже
как бы смердит. Я хотел было в Лавру к знакомому и чтимому
мною иеромонаху (он назвал имя) притти и выплакаться на его
груди. Но решил предпочесть вас, ибо иеромонах отличается
добротою, с одной стороны, a с другой стороны, он был уличаем,
за свою снисходительность, в хранении между листами святой
библии бесстыднейших порнографических карточек, что хотя ока-
залось демонической интригой одного послушника, однако, я, по
зрелом размышлении, смутился и предпочел обратиться к вам.

— С исповедью, Федор Михайлович? Да что вы, господь
с вами!

— О, если бы господь был со мною вчера, когда бил шестой
час...

— Что же случилось?

— A случилось именно в шестом часу, мне, гулявши по лет-
нему саду, встретить гувернантку, француженку, и с нею прехоро-
шенькую длинноножку, с этакими, знаете, голенькими коленками
и едва ли тринадцати лет — оказалось же двенадцать. У меня же
было в кармане полученных мною утром от Вольфа шестьсот руб-
лей. Бес внезапно овладел мною и я, все же не столь хорошо зная
французский язык, как вы, обратился к гувернантке с дерзким
предложением. Тут именно было хорошо то, что внезапно и, глав-
ное, дерзко. Тут она должна была или размахнуться и дать
в морду или принять. Но она в ответ улыбнулась, подала руку,
как знакомому, и заговорила, как бы век зная меня. Мы сели
в боковой аллее на скамейке, a девочка стала играть обручом.
Оказалось, что француженке смертельно надо ехать обратно
в Швейцарию, она нуждается в двухстах рублях. Когда же
я оказал, что дам пятьсот, она запрыгала от радости, подозвала
воспитанницу, велела поцеловать доброго дядю, и мы отправились,
как вам сказать, Иван Сергеевич, в истинный рай, где, по совер-
шении, и начался для меня ад. Я вижу, как гневно загорелись ваши
глаза, Иван Сергеевич. Можно сказать, гениальные глаза, выраже-
ние которых я никогда не забуду до конца дней моих! Но
позвольте, однако, посвятить вас в дальнейшее и изобразить вам
наиболее возмутительнейшие подробности...

Тургенев не дал ему договорить, выпрямился на лонг-шезе
и, указав пальцем в дверь, закричал:

— Федор Михайлович, уходите!

A Достоевский быстро повернулся, пошел к дверям и, уходя,
посмотрел на Тургенева не только счастливым, a даже каким-то
блаженным взглядом.

— A ведь это я все изобрел-с, Иван Сергеевич, единственно
из любви к вам и для вашего развлечения.

Рассказывая об этом свидании, Тургенев заключал всегда с уве-
ренностью, что, конечно, «старый сатир» и ханжа все это, дей-
ствительно, выдумал, да, вероятно, и про иеромонаха.

Загадочная душа была y Достоевского.


Да, вот и пошути с Тургеневым, до смерти не отмоешься...

Для самых любознательных:
1. Исключённая из "Бесов" глава У Тихона.
2. В. Свинцов, "Достоевский и "отношения между полами".

Tags: literature, old_russia, sex
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment