May 6th, 2007

Опять разочарование!

Я, как Диоген, днем с огнем ищу еврея, которого я бы мог назвать родственной душой. Вот и вчера позвал в гости на небольшой пикничок за домом (где вместо костра используется газовый гриль (barbecue)) две семьи милых наших соотечественников, которые, перед тем как переехать в Канаду 5 лет назад, несколько лет прожили в Израиле.

Предварительно я получил настоятельную просьбу от жены не заводить политические разговоры и честно придерживался политкорректности что было сил. Но может ли компания бывших советских людей не сползти на опасную политическую почву?! Вслед за шашлыком, вином, песнями под гитару последовало, конечно же, обсуждение текущего политического момента, а там и до Израиля докатились (уж не помню даже, как).

С удивлением обнаруживая, что за обаятельными масками вдруг опять забрезжило что-то неприятно знакомое, я задал простой вопрос, по которому, я думал, мы все-таки сможем согласиться: "А как вы оцениваете бомбардировки Израилем жилых кварталов Бейрута прошлым летом?"

И тут, к моему изумлению, все мои гости заголосили, что как раз в этих жилых кварталах скрывались террористы со своими ракетами, которые все время нарочно прячутся среди гражданских, и только их и пытались убить израильские летчики, и вообще Израиль всегда вел и ведет себя безукоризненно гуманно и законно.

И тогда я сказал им, чем я, русский, отличаюсь от них. И об этом, собственно говоря, я и пишу.

Когда в 1985 году открылись шлюзы свободной прессы, и русских окатило девятым валом антисоветских и антирусских публикаций, объяснивших нам, что русские в большинстве -- тупое нерассуждающее стадо, повальные стукачи, массовые убийцы, фанатичное пушечное мясо, множество русских в это поверило. Во-первых, потому, что мы с давних времен испытываем почтительное отношение к печатному слову ("Что написано пером, не вырубишь топором"), и противоядия к к этому почтению в виде всяких сорокиных нам еще не вкололи. Во-вторых, проблема была еще и в том, что советский режим страшно всех раздражал, а выразители альтернативной точки зрения были в меньшинстве и представляли собой, по большей части, одиозные фигуры. Бодрые шестидесятники и их последыши просто задавили своим численным превосходством.

В общем, русским объяснили, какая у них позорная история, и какие у них подлые предки, и русские ПОВЕРИЛИ. А отсюда капитуляция перед Западом вытекает самым естественным и непосредственным образом. Способность русских принять в свой адрес обвинение в нарушении морального закона явилась причиной краха великой страны.

Вчера мне было наглядно продемонстировано, что еврей НИКОГДА не признАет, что его народ может быть неправ, и это, наверное, -- одна из всего пары причин, по которым этому народу удается сохранить свою обособленность. Не будь этой причины, евреи могли бы заимствовать культуру и нравственность у других народов, а это путь ассимиляции. Евреи сохранились, потому что они уверены в безукоризненности своего исторического пути.

Русские националисты вроде Пионера и Крылова, по существу, сожалеют о том, что русские, в отличие от евреев, обладают национальной совестью, и они хотели бы, чтобы русские, подобно евреям, этой совести лишились.

Случись такое, русские, конечно, сохранили бы свое великое государство. Но можно ли было бы их после этого считать русскими, или это был бы еще один великий Израиль? Мне лично хватает и одного.

О деле Ульмана

Впервые прочитал о нем в добротном изложении К.Крылова. То есть фамилию Ульмана я встречал здесь многократно, но узнать, в чем дело, случая до сих не представлялось; то, что Ульман -- герой, я охотно принимал на веру со слов наших патриотов.

И вот, прочитал, и очень удивился: оказывается, Ульман получил приказ расстрелять шестерых задержанных безоружных чеченцев, и этот приказ выполнил -- ну просто Герой России! Мне довольно странно было читать о том, что Крылов оправдывает это убийство. Понятно, чеченцы в большинстве -- враги, но убивать чеченца ТОЛЬКО ЗА ТО, что он чеченец -- такие вещи не всяким эсэсовским карателям удавалось делать хладнокровно.

1. Не важно даже, кто отдал приказ, расстрел безоружных людей без всяких оснований -- совершеннейшая мерзость, и это надо было бы так или иначе отметить.

2. В любой армии, в том числе, я думаю, и в российской, военнослужащий не обязан выполнять приказ, противоречащий закону. А то, что убивать мирное население -- незаконно, известно, я уверен, всем.

3. Положим даже, убийство этих людей требовалось из тактических соображений. Если мы считает такие убийства приемлемыми при каких-то обстоятельствах, то начинать надо с изменения закона, который, например, должен указывать, что можно убивать мирных жителей по приказу вышестоящего командира. Пока такого закона не приняли, имело место нарушение закона, то есть уголовное преступление, и не понятны попытки его оправдать.

4. Даже во время Великой Отечественной войны некоторые советские военачальники отказывались выполнять переданные по телефону устные приказы, которые они считали преступными или вредными, требуя приказа в письменной форме, доставленного на передовую.

Перманентная война

Современное общественное сознание поражает своей шизофренией. Например, убивать первого встречного никак нельзя -- негуманно это. Но есть общепринятое исключение: если правительство одной страны торжественно объявит войну другой стране, то убивать первого встречного уже не только можно, но и должно.

Сердобольные красные кресты и Amnesty International будут, однако, строго следить, чтобы для убийства применялись правильные, "гуманные" боеприпасы, которые убивают не больно, и правильного калибра.

То есть всё, что нужно, чтобы человек мог убивать с чистой совестью, это выпустить бумажку с названием "Декларация об объявлении войны". Вот живут люди через границу -- мир да любовь, а бумажку опубликовали, и можно границу пересечь и соседу кишки выпустить.

Американцы, впрочем, даже бумажками себя не утруждают: вот уже в течение пятьдесяти лет они провели десятки военных интервенций без всяких формальностей.

Собственно, здесь дело даже не в бумажке, а орудиях убийства: если это бомба, сброшенная с военного самолета на городской квартал, или крылатая ракета, то и дураку понятно, что это -- ВОЙНА, а на войне сам бог велел убивать -- всё по закону. Но если это камикадзе-смертник, то это уже фи -- дурной тон, терроризм; нам, людям цивилизованным, это отвратительно. То есть число убитых никто не считает -- важно, чтобы убийство было совершенно с соблюдением приличий.

А есть еще такая интересная штука -- превентивная война. Это когда ты наверняка знаешь, что враг на тебя нападет, и сам, в порядке самозащиты, нападаешь первым сегодня на завтрашнего гнусного агрессора. Потому что если ждать до завтра, то агрессор тебя сам сожрет с потрохами. По версии Резуна-"Суворова", нападение Гитлера на СССР и было такой справедливой превентивной войной.

Но в понятии этой войны есть один интересный момент: это война ПРОФИЛАКТИЧЕСКАЯ, то есть пресечение преступления осуществляется до того, как оно совершено -- подход здравый, но абсолютно не вписывающийся в современную либеральную правовую парадигму. Не вписывается -- ну и хрен с этой парадигмой.

В этом подходе врагом может быть не только вторгшаяся из-за границы проклятая орда, но и комфортно проживающие в твоей собственной стране граждане, ненавидящие свою страну изо всех сил и только и выжидающие момента, когда ей можно нанести удар в спину или предать в качестве члена пятой колонны. Почему бы не допустить моральность превентивной войны против таких врагов?

Как только мы поймем, что разницы между внешним и внутренним врагом нет никакой -- более того, внутренний враг может оказаться гораздо более опасным и кровожадным, -- мы поймем, что война -- это постоянное состояние человеческого общества, хотя проявляет она себя по разному в разные периоды истории: это могут авиационные налеты и танковые удары, а могут быть идеологические диверсии и черные воронки.

Тов. Сталин понял все это очень рано, и заблаговременно начатая им превентивная война против внутренних врагов помогла в 1945 году победить врагов внешних.