February 25th, 2008

Свобода и равенство

Эти два слова часто встречаются вместе, начиная со знаменитого лозунга Французской революции, причем первое из них кажется более вожделенным -- это сладкое слово "свобода" -- и несравненно чаще используется как средство политической пропаганды и манипуляции, как, скажем, в этом примере: "Вооруженные силы США освободили иракский народ от власти тирана."

На Западе широко распространено убеждение, что стремление к свободе свойственно только высокоразвитым -- западным -- народам, в отличие от дикарей вроде русских -- народа с рабской психологией. По этому поводу я сам лично читал проникновенные рассуждения американских демагогов о том, что слово "свобода" наполнено таким глубоким смыслом и обладает такими ньюансами, что в английском языке различают два его оттенка: freedom и liberty; эти рассуждения далее выявляли семантические тонкости каждого из этих оттенков.

Это, конечно, чушь. Здесь дело в чисто лингвистической специфике английского языка, в котором для львиной доли слов исконно германского происхождения существует полный аналог с латинским корнем, заимствованный из французского. (К примеру, только для глаголов: do -- perform, buy -- purchase, build -- construct, begin -- commence, refund -- reimburse, bring -- deliver и т.д. Кстати, подобно русской интеллигентской речи, в английской речи англичан и американцев употребление слов французского происхождения придает ей особый шик.)

Свобода, на самом деле, является глубого идеализированной абстракцией, подобно понятию точечного заряда в пустом бесконечном пространстве. Проблема с этим словом хорошо известна: свобода любого человека непременно вступает в противоречие со свободой любого другого человека, поэтому само понятие свободы малосодержательно.

Другое дело -- равенство. Это понятие говорит о том, что любые два человека, находящиеся в сходных условиях, должны обладать одинаковыми правами. Равенство, таким образом, в отличие от свободы, возможно. Равенство непременно ограничивает свободу, поэтому желать можно лишь того, чтобы это ограничение было минимально, хотя и это не очевидно. Например, дуэльный кодекс предусматривал равенство, но при этом некоторые люди получали право убивать других людей. Если равенство как набор одинаковых для всех прав включает в себя право на неприкосновенность, это существенно ограничит свободу -- в данном случае свободу убивать, -- но многие люди это приветствуют.

Капитализм как утопия, или Любят ли капиталисты капитализм?

Казалось бы, капитализм любить капиталистам сам бог велел. Я здесь хочу показать, что на самом деле капиталисты капитализм ненавидят.

Дело в том, что под "капитализмом" люди понимают не более чем "свободный рынок", и это определение совсем не требует понятия "капитала". По своему первоначальному замыслу капитализм основан на справедливости, и именно под лозунгом борьбы за справедливость он и возник.

В самом деле, разве буржуазные революции происходили под лозунгом: "Аристократы с их привилегиями не являются эффективными собственниками; таковыми станут обуржуазившиеся простолюдины!"? Вовсе нет. Движущей силой буржуазных революцией была отнюдь не потребность повышения эффективности общественного производства, а потребность в справедливости, которая должна была проистекать из равных прав для всех граждан.

Итак, по определению, капитализм -- это не просто рынок; это справедливый свободный рынок. Требования справедливости при капитализме трансформируются в требования свободной и честной конкуренции, каковая, в свою очередь, обеспечивает повышение эффективности производства в качестве побочного эффекта. Вот ведь какая в основе капитализма замечательная идея: справедливость ведет к росту благосостояния трудящихся!

Однако честность и справедливость -- это очень ограничительные требования. Как известно, гораздо проще ограбить, чем сделать что-то самому. Гораздо проще продать вещь с помощью обмана, чем с помощью выделки высокого качества. Честность и справедливость капитализма повышает эффективность производства, но резко понижает эффективность наживы.

А к чему стремится капиталист? К организации эффективного производства? Нет, конечно, он же не красный директор-идеалист. Капиталист стремится к наращиванию капитала, то есть к ничем не ограниченному обогащению. Честность и справедливость для него -- как нож козлу.

Естественно, чем больше богатели капиталисты, тем больше они стремились использовать наиболее эффективные механизмы обогащения, а это не эффективный менеджмент, а насилие и обман. Поскольку использовать частное насилие с течением времени стало неприличным, капиталисты в своих насильственных действиях скрываются за спиной правительства: последнее вершит насилие в их интересах путем законодательства, выгодного исключительно крупным капиталистам и обеспечиваемого судебной и полицейской силой, военных интервенций против заграничных конкурентов и т.п., а сами капиталисты оказываются как бы ни при чем.

Появление мощного правительственного аппарата, так нужного капиталистам для скорейшего достижения своих властных и накопительных целей, фундаментально противоречит основныму принципу капитализма -- свободной, равной, честной и справедливой конкуренции.

Вот так капиталисты всех стран, соединившись, убили капитализм, установив невиданную доселе в истории глобальную тиранию. Или, точнее говоря, капитализм, как можно видеть из всей истории человечества, никогда и не существовал в своем идеальном, утопическом варианте, да и не может существовать.

(Навеяно заметкой bey Еще один аспект членства в ВТО).