June 6th, 2008

Смерть -- не зло, которое можно избежать, а генетически запрограммированный акт

Многие, особенно американцы, считают, что смерть -- что-то вроде аномалии, неправильного функционирования, которое можно всё время корректировать, продлевая жизнь человека сколь угодно долго.

Однако, если придерживаться эволюционной точки зрения на развитие жизни, легко видеть, что эволюция направляет жизнь в сторону бесконечного существования вида, но отнюдь не отдельных особей этого вида. Более того, ограниченная жизнь отдельных особей является эволюционным преимуществом, поскольку эволюционное развитие обеспечивается отбором мутирующих организмов, а мутации фиксируются в момент рождения организма, и они не могут менять уже существующий организм. Чем короче жизнь, тем чаще мутации формируют новые особи, тем быстрее протекает эволюция. Долгожители же оказываются конкурентами новых особей, подавляя эволюционный прогресс. Быстро же эволюционирующий вид подавит медленно эволюционирующий.

По этой причине давно уже следовало предположить, что смерть организма должна быть запрограммирована в генетическом коде в виде включающихся в определенное время механизмов саморазрушения. Когда эти механизмы должны включаться? Не ранее, чем особь породила и вырастила свое потомство до уровня самостоятельности. Если таковой уровень достигается у людей, скажем, в 20 лет, биологически оправданная продолжительность жизни человека -- 35-40 лет, как это и наблюдалось во время оно.

Удивляться, таким образом, надо не тому, что люди смертны, а тому, что они живут, в среднем, вдвое дольше биологически оправданного срока.

Далее, если современный столь нежно себя любящий человек примирится с мыслью о том, что умирать всё равно придется, ему стоит задуматься о том, при каких обстоятельствах умирать предпочтительнее: старой слабоумной ли развалиной, сросшейся с внешними системами жизнеобеспечения, или в более достойном и комфортном виде. А это, в свою очередь, может навести на мысль о том, что современная всё более изощренная медицина имеет всё меньше смысла: спасая человека от сердечного приступа, она обрекает его на смерть от гораздо более мучительного рака. Именно рак, как мне кажется, является последним средством, к которому прибегает природа, чтобы избавить человечество от слишком уж пекущихся о своем здоровье особей.

Культура уважения к смерти, к сожалению, утрачена вместе с Христианством, а языческий культ жизни каждое мгновение приводит к душераздирающим трагедиям, рассматривавшимся прежде как счастливое избавление от бремени столь тяжкой и несправедливой жизни.

Enzo Traverso, "Нацистские корни в европейской культуре"

Современный итальянский историк Enzo Traverso, профессор политических наук одного французского университета, пишет (здесь -- перевод на русский):

С конца Второй Мировой войны существует сильный соблазн отвергать нацизм как анти-западное отклонение, точную полную противоположность ценностям Просвещения и либеральной демократии.
.....
Родство нацизма с западной современностью является, таким образом, существенным для понимания его происхождения и истории нацистского насилия. Либеральная Европа XIX века -- родина расизма, империализма и колониальной войны -- была культурной и идеологической лабораторией, в которой развился нацизм. Это развитие не было неизбежным, поскольку оно требовало нескольких промежуточных стадий, от Первой Мировой войны до кризиса Веймарской республики. Но существует ясная линия наследования.
.....
Аушвиц должен быть понят в более широком историческом контексте, чем контекст нацизма, Второй Мировой войны или тоталитарных систем XX века. Это был скорее уникальный синтез элементов, работающих в нашей цивилизации, чем явление без прецедента. Несмотря на его патологические проявления, нацизм был глубоко укоренен в истории, культуре и технологии современного мира, и в современных формах организации, производства и власти.

Галопом по Европам: 4. Еда

Я не гурман; мне не требуется изысканная или экзотическая пища, и, доведись мне отведать таковой, я бы не смог ее оценить. Скорее всего, мне бы она не понравилась.

Тем не менее, вкусно поесть я люблю, грешен, и предпочитаю простую пищу, на которой взращен в детстве, вроде горячей жареной картошки, запиваемой холодным молоком.

В нашей поездке, как и в случае с гостиницами, наши пищевые запросы были минимальны: никаких шикарных ресторанов -- нам требовалась простая питательная, по возможности, вкусная недорогая пища, желательно представляющая пищевые предпочтения местных трудящихся. И я еще раз убедился, что в этом случае самый верный выбор путешественника -- всеми презираемый МакДональдс, несправедливо демонизированный, в частности, фильмом Super Size Me (2004).

Разумеется, нам случалось есть в самых разных кафе и забегаловках и во время путешествия, и ранее в Америке, но с обретением опыта я понял, что, если я проголодался во время путешествия, лучшей отрадой для меня будет МакДональдс, и не только потому, что там всегда есть туалет и часто -- Wi-Fi. (Кстати, когда мы вечером приехали в выглядящую крайне негостеприимно Женеву, единственное место, где можно было подкрепиться по приемлемой цене, и где был Интернет (полчаса бесплатно), с помощью которого мы нашли гостиницу, было, конечно же, МакДональдсом.)

Конечно, нам случалось есть очень неплохую пиццу и лазанью в Вероне и Флоренции, вкусный едва прожаренный антрекот в Париже, хорошее мясо в Риме и Рапалле. Однако попадалась иногда и откровенная дрянь. Поэтому, если ваш бюджет ограничен и вы хотите избежать неприятных сюрпризов -- ищите большую красную букву "М"! Даже если вы находитесь на Елисейских полях в Париже, "Мак Рояль" выручит вас без особой потери времени!

Вообще говоря, еда, как и всё в Европе, стоит безобразно дорого. Скромный обед на четверых -- около 50 евро. В общем, в день получалось, наверное, 100-150 долларов.

Продолжение следует.