August 27th, 2008

О моральности равноправия, или Как Главный Либертариан "победил" несуществующих противников

В своей статье Борьба за равноправие людей как восстание против природы Главный Либертариан Murray N. Rothbard "разгромил" идею борьбы за равноправие людей. (См. также другую его статью: The Struggle Over Egalitarianism Continues.)

Статья эта очень длинная, но прошитость ее белыми нитками, по крайней мере, в двух местах видна сразу.

Во-первых, с самого начала автор подменяет понятие "равноправие" (equality, которое, к сожалению, а английском языке означает еще и "равенство") понятием, которое он, естественно, не называет, но которое является "одинаковостью". "Люди, очевидно, не одинаковы, как же они могут быть равны?!" -- с самодовольством идиота риторически вопрошает автор.

Во-вторых, если даже неодинаковость людей и должна приводить к их неравенству, то, тем не менее, борцы за равноправие людей борются, по существу, ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ этого неравенства, чего идол современного либертарианства Rothbard, очевидно, уловить никак не смог, поскольку слово "справедливость" не входит в круг его понятий (наука, говорит он, основана на Wertfreiheit -- свободе от моральных соображений), а потому громил воображаемых противников на пустом месте, на котором никого и не было.

Умный человек должен жить лучше глупого; вопрос здесь только в том, НАСКОЛЬКО ЛУЧШЕ. Способен решить задачу за час, в то время как большинство других решают ее за два часа -- получай, пожалуйста, вдвое больше материальных благ в единицу времени. Вдвое, но не в ТЫСЯЧУ. При капитализме же уровень доходов и контроля над обществом может быть не только чудовищно диспропорциональным, но иногда и обратно пропорциональным способностям, когда, например, материальная власть обретается по наследству.

Собственно, вся статейка автора писалась, очевидно, из-за этого:

Великий факт индивидуальных различий и вариабельности (то есть, неравности) очевиден из длинной истории человеческого опыта; следовательно, отсюда проистекает общее осознание противочеловеческой природы мира принуждаемой однородности. Социально и экономически, эта вариабельность утверждает себя в универсальном разделении труда и в "Железном законе олигархии" -- осознании того, что, в каждой организации или деятельности, немногие (вообще говоря, наиболее способные и/или наиболее заинтересованные) выйдут в руководители, в то время как остальные заполнял позиции последователей. В обоих случаях действует одно и то же явление -- выдающийся успех или руководство в каждом данном виде деятельности достигается теми, кого Джефферсон назвал естественной аристократией -- теми, кто наилучше приспособлен к этой деятельности.

Тут я виделил две важные вещи -- его излюбленную тему об "универсальном разделении труда", которое вполне может подразумевать собой рабство, и то, чего так хотелось разным людям низкого звания, но больших амбиций -- стать аристократами хоть бы и методами влезания без мыла в анус. При этом автор опять же "упустил" из рассмотрения одну очень важную и эффективную категорию человеческих качеств, дающих огромное преимущество в карабкании наверх по головам ближних -- подлость, бессовестность и неразборчивость в средствах.