October 1st, 2008

Мировая Закулиса, или Опять о заговорах

В связи с нынешним сенсационным течением американской политической и финансовой жизни умножились сообщения о том, что наблюдаемые явления являются тщательно выверенными на много ходов вперед провокационными шагами Мировой Закулисы, которая осуществляет непрямое манипулирование двуногих тварей миллиардами. (Шленский и Пикитан являются ярко выраженными представителями такого мышления.) Вот де, и кризис они устроили специально, чтобы откачать у американского быдла назад те блага, которые они вынуждены были дать руками Рузвельта в период Великой депрессии. (При этом сторонники теории Мировой Закулисы, с одной стороны, должны и Великую депрессию считать запланированной акцией, а, с другой, им приходится признать, что манипуляторы в результате что-то потеряли, что приходится отыгрывать сейчас.)

В общем, опять теории заговоров. Однако, товарищи, поимейте снисхождение к заговорщикам! Конечно, не боги горшки обжигают, но и заговорщики -- тоже люди из плоти и крови, умственные и материалные возможности которых далеко не беспредельны.

Человеческий мир -- чрезвычайно сложная система. Рассмотрим для примера гораздо более простую систему -- плазму в термоядерной установке типа "Токамак". Как мы видим, человеческий разум не в силах подчинить ее -- безмозглое сборище заряженных частиц -- себе, не прибегая к расходам, намного превышающим всю пользу от этого подчинения. Можем ли мы думать, что человеческий разум может подчинить себе всё человечество, которое при этом ожесточенно сопротивляется?

Я очень в этом сомневаюсь. И, если я прав, не веря в достижимость полного человеческого контроля над историей, то тогда не следует все на свете явления человеческого бытия считать искусственно созданными и управляемыми; большинство из них либо случайны, либо возникли не согласно планам, а вопреки им.

Рынок намного сложней, чем это представляется его апологетами

Главная проблема участника рыночных операций -- не продешевить, а для этого нужно обладать способностью сопоставлять ценности вещей, предложенных к обмену. Эта проблема существовала уже и при натуральном обмене, поскольку соотношение ценностей могло меняться со временем: например, сегодня плуг нужнее, чем корова, а через месяц после засухи, когда жрать нечего, корова нужнее, чем плуг.

Появление денег внесло дополнительную сложность: теперь не только надо было учитывать вариации ценностей товар1-деньги и деньги-товар2, но и нужно было решать, в какой мере деньгам можно доверять: каждый, принимающий деньги в обмен на товар, должен надеяться, что эти деньги будут приняты кем-то другим. Бумажные деньги, как и, скажем, долговые расписки, предполагают доверие к тем, кто выпустил их в обращение -- их эмиттентам. Участник рынка принимает деньги в уплату за товар, если он предполагает, что эмиттент, в случае запроса к нему, примет их обратно, вернув товар сопоставимой ценности. Если, после установления равновесных цен, эмиттент начнет выпускать деньги во множестве, то каждая денежная единица сможет оплатить все меньше товара, а эммитент не сможет удовлетворить требования об обмене их на товар по установившейся сначала равновесной цене, даже если захочет.

Попросту говоря, прием денег к оплате предполагает определенные надежды на то, что эмиттент денег, который, вполне возможно, мошенник, не совершит мошенничество и не обесценит деньги до того, как продавец вложит их во что-то другое. В этом смысле продажа чего бы то ни было за деньги ничем принципиально не отличается от покупки акций приснопамятной "МММ".

Таким образом, рыночные операции -- это случайный процесс со множеством флуктуирующих переменных, в огромной мере зависящих от человеческого произвола. Мечты людей о рынке как об Установителе Всеобщего Равновесия существуют, наверное, не одно тысячелетие, но только совсем недавно советский социализм сумел предложить единственное в истории решение проблемы стабильности, будучи, увы, подвергнут осмеянию и оплевыванию неблагодарной толпой.