September 25th, 2009

Есть ли предел у эволюции живого мира?

Мне кажется, самое распространенное представление состоит в том, что эволюция закончилась, и далее живая природа будет существовать в неизменном виде. Собственно говоря, предполагается, что эволюция закончилась миллионы лет назад, и последовавшие перемены в растительном и животном мире объясняются не эволюцией, а сменой природных условий. Например, почему вымерли динозавры? Потому что Земля споткнулась о метеор, ее ось повернулась, произошло резкое изменение климата, наступили ледниковые периоды, и т.п. Таким образом, произошедшие изменения в живом мире были не прогрессом, а приспособлением к меняющимся условиям.

Если это так, то, следовательно, у эволюции существует предел. И, к нашему счастью, этот предел позволил возникнуть человеку. А ведь этот предел мог стоять на уровне таракана.

Как бы там ни было, теория эволюции, пытающаяся отрицать, что возникновение жизни -- чудо, тем не менее, полностью от чуда избавиться не смогла: то, что эволюция остановилась, и при этом не на уровне таракана, а на уровне человека -- это чудо, которое теория эволюции объяснить не может.

Что первично: порок или свобода воли?

Вот тут у тов. smirnoff_v завязался разговор о свободе воли.

Я привык думать, что концепция свободы воли -- это элемент теодиции, то есть оправдания Бога, а именно, оправдание тому, что существует зло, которое Бог не пресекает. "Слезинка замученного ребенка" Достоевского -- это как раз на эту тему. Каким образом можно оправдать Божье попущение злу? Почему Бог не останавливает руку злодея, занесшую нож? Почему не испепеляет злодея на месте?

Потому что, если злодей будет остановлен, он не сможет творить зло. Если он будет наказан за свое злодейство, другие злодеи будут бояться творить зло. Таким образом, человек будет лишен возможности выбрать между добром и злом: выбирать последнее будет либо не возможно, либо небезопасно. А, поскольку Бог даровал человеку возможность выбора, называемую свободой воли, постольку Он вынужден придерживаться правил игры.

Однако один очень образованный и набожный автор -- тов. maximlubyanov, -- принявший участие в приведенной беседе, подошел к этому вопросу с другой стороны; его точку зрения я попытаюсь вкратце изложить.

Бог наделил человека свободой воли, поскольку создал его богоподобным. Если бы у человека не было свободы воли, он ничем бы не отличался от животного, то есть, по существу, сложного автомата, ведомого программой -- инстинктами; в каждой ситуации он всегда следовал бы единственному -- добродетельному -- пути. Свобода воли -- это именно то, что отличает человека от животного и делает человека богоподобным.

Если исходить из этой точки зрения, можно понять, что свобода воли имеет смысл только тогда, когда она может быть применена, то есть когда у человека появляются альтернативы, между которыми можно выбирать. Следовательно, если уж Бог дал человеку свободу воли, то Он должен был дать человеку и набор альтернатив, которые, очевидно, и есть представления добра и зла! Другими словами, наличие одного лишь добра превратило бы человека в полностью детерминированное и предсказуемое животное-автомат. Бог, таким образом, создал зло (персонифицированное в человеческом воображении дьяволом), чтобы дать человеку искушение, которое он должен суметь преодолеть. Таким образом, именно борьба со злом определяет человечность.

Порок, тем самым, придает пикантность человеческой жизни. Как сладко русскому человеку, совершив неописуемую гнусность, преклонить колени перед образами и умильно облиться слезами раскаяния! И как горд он может быть (хотя и это грех), когда он сумеет устоять перед соблазном!

Каков же ответ на вопрос, поставленный в заголовке? Я сейчас склоняюсь к точке зрения тов. maximlubyanov: свобода воли первична, а порок добавлен в целях возможности ее воплощения. Этот подход заставляет по-новому взглянуть на первородный грех, к которому традиционно принято относиться как к несчастному случаю, которого можно было бы и следовало бы избежать. Не получается, однако! Грех оказывается неизбежной необходимостью человеческого богоподобия. И ветхозаветные рассказы о том, что Бог разгневался на Адама за ослушание и проклял его, выглядят очень наивными: не надо было бы быть богом, чтобы понять, что существо, наделенное любопытством, непременно нарушит запрет. Всё было подстроено умышленно с гарантированным результатом. Не хочется употреблять это слово в данном контексте, но всё это выглядит как банальная провокация.

А почему же истовый православный Достоевский загнал своего героя Ивана Карамазова в такой умственно-религиозный тупик? Даже в тихом омуте черти водятся -- что уж тут говорить о бесноватой душе великого писателя! Он-то, несмотря на репутацию борца с бесами, сам-то, оказывается, был подсознательно за тоталитаризм, по крайней мере, Божественный: он хотел, чтобы Бог-то человеческим рукам воли не давал! Ну, а от Божественного тоталитаризма -- один шаг до тоталитаризма человеческого.

Я сам, будучи сталинистом, -- за тоталитаризм: я считаю, что за каждый проступок каждого человечка надо больно бить по его нашалившим ручонкам. В этом я, к большому моему сожалению, расхожусь с христианством.

Земля -- это полигон зла, на котором обкатывается человек перед жизнью вечной

По причинам, изложенным в предыдущей заметке, построение на Земле царства справедливости, о котором мечтали коммунисты, не возможно с христианской точки зрения: Земля -- это полигон зла, на котором обкатывается человек перед жизнью вечной.

Противоречие между коммунизмом и христианством свойственно, впрочем, любой материалистической мессианской идее. Так, например, уверенность современной западной либерально-демократической тирании в том, что она на подходе к всеобщему удовлетворению, свидетельствует о ее принципиально антихристианском характере.

Кто внедрил на Руси идею "Москва -- Третий Рим", или Венецианка гадит

Интересная история о том, как Москве нагадила не вездесущая англичанка, которая в 1469 году мало еще могла кому нагадить, а ее не менее подлая предшественница -- венецианка.

Согласно гнусному принципу, сформулированному в Римской империи -- "Разделяй и властвуй" (замененному позднее лицемерными англичанами на эвфемизм "равновесие сил" (balance of power)), -- который успешно унаследовала Венецианская республика (а за ней -- Британская империя и США), последняя приложила немало усилий к ослаблению и уничтожению своего конкурента -- Византии, -- включая организацию крестового похода, приведшего к захвату и разграблению Константинополя. Когда же этот город был захвачен турками в 1453 году, Венеция решила стравить с турками русских:

Женитьба Ивана (III) на Софье (Палеолог -- племяннице последнего византийского императора Константина XI) (1472 год), организованная итальянцами, представляла собой операцию, рассчитанную на далёкую перспективу. При этом, конечно, Ватикан рассчитывал навязать православным флорентийскую унию. Но главным политическим игроком в то время была Венеция. Суть её игры была в том, что вместе Софьей в Россию внедрялась идея «Москва — Третий Рим». Вот как эта идея сформулирована сенатом Венеции в обращении к Ивану III в 1473 году: «Восточная империя, захваченная оттоманом, должна, за прекращением императорского рода в мужском колене, принадлежать вашей сиятельной власти в силу вашего благополучного брака». Тут целая программа: вы должны взять Константинополь, он ваш. Программа на века. В дальнейшем она ещё много раз в разных вариантах формулировалась западными политиками. И столетиями выполнялась Россией — борьба за проливы и прочее. Смысл венецианской программы состоял в оттягивании сил Османской империи на Московию, стравливании двух государств, наследовавших Византии — территориально (Турция) и религиозно (Россия), — с тем чтобы, воюя между собой, они истощали свои силы и не беспокоили Запад.

В общем, как это часто выясняется, очередная "оригинальная" русская идея была сформулирована на Западе, и, как обычно, во вред России и русским.