June 15th, 2010

Это сладкое слово "коммунизм": О фатальном дефекте советской идеологии

Коммунизм -- как много в этом звуке для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!

Коммунизм подобен раю: никто не знает, как он на самом деле устроен, но у каждого есть свое видение на этот счет. Для советских людей, даже для многих самых отмороженных диссидентов, "коммунизм" был святым словом. Он безусловно обозначал что-то хорошее, более того, идеальное.

Между тем на Западе слово "коммунизм" несло исключительно отрицательные коннотации: это слово ассоциировалось с казармой, тотальной слежкой, принудительным сглаживанием всех различий и т.п.

Кто же прав? И те, и другие. Если уж слово означает социально-политический порядок, то последний имеет множество измерений; проблема была в том, что перспектива советских людей была одна, а западных -- другая, как в известной притче о слоне, которого ощупывают слепцы.

Образ коммунизма в советской интерпретации был ярким пятном, приманкой, при виде которой увлеченный человек терял голову и не способен был осмотреть этот предмет с разных сторон.

Итак, что мы, бывшие советские люди, знали о коммунизме? Во-первых, государство отомрет, потому что люди станут друг другу братьями, и агнец возляжет рядом со львом, и насилие прекратится. Во-вторых, всего будет вдоволь, ешь -- не хочу! ("-- Черный верх, красный низ есть? -- Есть! -- А красный верх, черный низ есть? -- Есть!")

Воплощение второго положения еще можно было бы как-то, закрыв глаза, представить, но прогресс в сторону первого пункта был совершенно не очевиден. Однако первое положение имело характер устранения препятствия и было не столь выпукло зримым и привлекательным, как второе.

Таким образом, можно утверждать, что главной советской ассоциацией, возникающей в связи со словом "коммунизм", было слово "изобилие", и за этот акцент мы должны "благодарить" родную Коммунистическую Партию Советского Союза.

Под личиной всеобщего блага наш, увы, столь несовершенный авангард рабочего класса невольно подложил дьявольский соблазн, решив, для надежности, разыграть наши низменные чувства, прежде всего жадность и зависть (что особенно эффективно именно в приложении к очень бедным людям, каковыми были советские люди в подавляющем большинстве), а это, естественно, не только не улучшило природу советского человека, но, наоборот, низвело его до скота, которого мы можем наблюдать сейчас во множестве на улицах российских городов и деревень.

Этой темы я вкратце коснулся в моей недавней замечательной заметке Шопаголизм как коллективное бессознательное всего человечества: Вперед, к победе коммунизма?.

Такого сорта коммунистическая идеология не только уродовала советские души, но она была совершенно несостоятельна и в чисто теоретическом понимании. Коммунизм обещал удовлетворить все потребности, предполагая под таковыми исключительно материальные потребности. Однако мы можем сейчас наблюдать более или менее подробно жизнь мультимиллиардеров, все материальные потребности которых удовлетворены на сотни лет вперед. Можно ли считать, что они живут в своих маленьких локальных коммунизмах?

Никак. Коммунизм предполагает счастье, а они, в большинстве, несчастливы. И несчастливы они именно потому, что не все их потребности удовлетворены. С материальными потребностями у них полный ажур, но главная их потребность -- это ПОТРЕБНОСТЬ ВО ВЛАСТИ. Попросту говоря, им не достаточно владеть вещами -- они хотят владеть ЛЮДЬМИ. Удовлетворение же таких потребностей для всех людей абсолютно невозможно в силу непримиримого противоречия: удовлетворение рабовладельца гарантирует неудовлетворение раба.

Таким образом, коммунизм оказывается принципиально противоречивым учением. Если бы эта идеология была своевременно отброшена (а не популяризирована Хрущевым), советское общество имело бы шанс для достойного развития, которое продолжало бы поражать весь мир так, как оно поражало его в 1930-1960-х годах.

О ПРИРОДЕ ГЕРОИЗМА: Итоги опроса

Благодарю всех товарищей, которые приняли участие в этом опросе.

Я начну обсуждение с последних вопросов, поднимаясь далее вверх.

Я рад, что подавляющее большинство уверено в достойных и в высшей степени благородных мотивах подвигов Матросова и Гагарина, отдавая, однако, отчет в специфике моей аудитории, состоящей, в большей или меньшей степени, из моих единомышленников.

Как бы поступил Матросов на месте Гагарина и наоборот -- об этом, действительно, судить трудно, что и показал разброс цифр.

И, наконец, первый вопрос: чей подвиг более значителен? Почти ¾ -- 14 человек против 5 -- полагают, что подвиг Матросова более велик. И с этим я согласиться не могу.

Матросов принимал решение в течение минут, возможно, секунд, возможно даже, долей секунды в условиях чудовищного нервного напряжения и морального давления -- это, очевидно, было импульсивное решение.  И он пошел на смерть, зная, что эта смерть почти наверняка будет мгновенной.

Гагарин, с другой стороны, мог рассчитывать выжить. Однако, в случае одной из множества возможных маленьких неисправностей в сложнейшем космическом комплексе, он мог погибнуть, причем, весьма вероятно, погибать долго и мучительно. При этом у Гагарина было много времени для того, чтобы всё это вообразить, осмыслить и отказаться.

Далее, подвиг Матросова спасал человеческие жизни, подвиг Гагарина -- всего лишь престиж страны. Для первого положить свою жизнь -- естественно, для второго -- не всегда.

И, наконец, Гагарин мог отказаться, не потеряв лица, а Матросов -- нет.

По этим причинам я считаю, что либо от Гагарина потребовалось гораздо больше нечеловеческой воли, чем от Матросова, либо Гагарин был попросту весьма легкомысленным, если не сказать безрассудным, человеком. Второе я считаю более вероятным.

Это однако, не означает, что я не уважаю Гагарина. Наоборот, для меня это -- недосягаемая вершина. Однако быть героем не всегда морально, а тем более религиозно оправданно.