March 20th, 2013

Волочкова: "Большой театр -- большой бордель"

Би-Би-Си не преминула упомянуть эту сочную новость: танцовщицы Большого театра, в том числе и солистки, регулярно используются по назначению, то есть в качестве наложниц богачей.

Можно ли и нужно ли верить Волочковой? Нет, верить ей не стоит. В принципе, как я учу своих детей, верить нельзя никому, даже родному папе.

Однако истинно ли или ложно её утверждение? Ничего не знаю о театральной жизни, но её утверждение кажется мне совершенно правдоподобным и уж, во всяком случае, ни в коем случае не является сюрпризом. Я бы скорее удивился, если бы выяснилось, что это утверждение ложно.

В самом деле, когда вся страна превратилась в огромный бордель, когда остатки чести и совести продаются оптом и в розницу, чего же требовать от таких лакомых кусочков, как балерины? Что же, им одним грудью на амбразуру?

Баллада о джинсах: В защиту аборигенов

Мои терпеливые читатели знают меня как человека духовного, отрицающего низменное поклонение материальным благам. Нет для меня людей более презренных, чем торгаши и спекулянты, внесшие немалый вклад в разгром нашей великой Родины.

Однако истина дороже, и, покопавшись в себе юном, приехавшем в 15 лет учиться в МГУ в середине семидесятых из казахстанской глубинки, я, к стыду своему, обнаруживаю некий трепет, связанный с первым соприкосновением, пусть и весьма опосредованным, с западным миром.

Надо сказать, родился я в северо-казахстанском селе, где ничего иностранного никогда не было. Однако, удивительным образом, я лет в шесть попросил купить мне "штаны с заклепками" (увиденную мной где-то советскую имитацию американского образца) -- слово "джинсы" я, разумеется, не знал, как, впрочем, и мои родители, не говоря уже об их, джинсов, заграничном происхождении. Очевидно, я оценил в этих штанах потенциальную прочность и долговечность -- а я с детства любил поношенные вещи, поскольку их поношенность свидетельствовала о надежности. (Лет в 5 у меня были толстые байковые (?)  штаны, и, помнится, однажды я сидел в одиночестве на стуле (отец и мать были на работе, а сестра -- в школе) и гвоздиком пытался проковырять дырку на колене, чтобы придать штанам бывалый вид.)

Трудно не признать, что джинсы оказались одним из немногочисленных истинно-американских вкладов в мировую культуру. И хотелось бы заклеймить и позднесоветский,  и мировой культ джинсов, но нельзя усомниться в том, что самые разные люди подпадают под их очарование. Принцесса Диана, которая могла бы позволить себе каждый день надевать новое только что спроектированное и пошитое платье, появляется вдруг на публике в джинсах -- это, конечно, вызвало моё презрительное бурчание. Но вот мы видим современных французских артистов, выходящих в джинсах на сцену парижского театра "Олимпия"  -- французов, которые с младенчества обладают безукоризненным вкусом -- как это-то объяснить?!

Впрочем, магия джинсов -- не главная тема этой заметки. Мой замах сейчас более широкий, включающий в себя и частый спутник слова "джинсы" 70-80 годов -- слово "жвачка" -- и другие артефакты западного образа жизни, будоражившие неокрепшее воображение мягкотелых потомков советских коммунаров.

Советские фарцовщики -- что может быть гаже? В середине семидесятых американские джинсы стоили 7,5 долларов, а продавались в Москве за 50 рублей. Через 5 лет цена их на черном рынке Москвы выросла до 200 рублей. Впрочем, далеко ли в духовном отношении ушли от фарцовщиков их потребители?

Однако сейчас я бы не стал быть столь категоричным. Люди поклонялись не предметам с красивыми этикетками как таковым -- люди трепетали от прикосновения к чужому недостижимому миру, где, согласно рекламе, все девушки стройны и прекрасны, а тщательно причёсанные юноши в отлично сшитых костюмах рассекают прерии в роскошных кораблеобразных автомобилях. (Вспомним Боба Синклера из фильма "Великолепный" в исполнении Бельмондо, где он немедленно причесывался всякий раз, когда его вылосы оказывались разметанными после очередного удара в челюсть противника.) Не так ли трепещут люди, нашедшие ручку от ночного горшка эпохи Микенской цивилизации? И разве не будет эта ручка цениться много дороже, чем современный монолитный водоэкономный полностью глазированный унитаз?

Да что там Микенская цивилизация! А если это колечко с Марса, которое носила когда-то прекрасная марсианка? Причем, возможно, изготовленное из неизвестного материала?

Да, советские люди в восприятии Запада не сильно отличались от американских индейцев, впервые встретившихся с европейцами. Да, советская завороженность предметами западного обихода вполне сродни безудержному интересу индейцев к разноцветным стекляшками и бусам, за которые они щедро отгружали привычное им и приземленное золото. Но так ли уж презренна была эта страсть познать хоть капельку неведомого мира, пусть даже и существовавшего лишь в воображении?

О преломлении науки в сознании любознательного простеца

Но «быстрые разумом Невтоны» из молодых физиков стали активно изучать хаотические колебательные процессы. Анализируя опыты с турбулентными потоками, ученые довольно быстро пришли к выводу, что процесс невозможно объяснить лишь внутренними закономерностями, иными словами — на процесс влияют некие внешние закономерности, непосредственно в процессе не участвующие. Отсюда был сделан довольно смелый вывод о том, что любое явление во Вселенной имеет не причинную связь с бесконечным множеством иных, самостоятельно протекающих явлений. Иными словами, все взаимосвязано, но как — понять невозможно. В Бога физики не верят, поэтому ввели термин «посторонний притягивающий элемент». Это открытие на рубеже семидесятых годов признали новой революцией в физике. — Мещеряков убедился, что овладел вниманием аудитории, и продолжил:

— Как аукнулось внедрение в массовое сознание «революционной» теории Дарвина, упоминать не надо, горькие плоды пропаганды идей Фрейда мы пожинаем сейчас, а «революция в физике» только-только начала перемалывать первые жертвы. Как водится, чисто научный парадокс перекочевал в «общественные» науки. Появились экономические, политологические и социальные теории, описывающие общественные процессы с учетом «постороннего притягивающего элемента». Образно это выражалось в утверждении, что колебание курса акций может быть вызвано движением женских ножек по Уолл-стрит.

Кто догадается, о чем это?