March 26th, 2013

"Мои года -- моё богатство": Утешительное для стариков

Когда я слышал эту песню (Мои года -- моё богатство) в исполнении Кикабидзе, я думал: "Ага, попытка подсластить пилюлю старости..." Что-то вроде: "У природы нет плохой погоды..."

К примеру, подобным же образом воспринимается реклама краски для мужских волос на канадском телевидении: вначале показывают относительно молодого мужчину с темными волосами, который говорит: "Мои волосы подразумевают энергию!" Затем показывают этого же человека, искусственно состаренного сединой, и он говорит: "Мои волосы указывают на опыт!" А рекламируемая краска должна обеспечить некий компромисс -- седина после покраски останется, но в небольших количествах.

Ну, реклама, конечно, лжива (а вы видели нелживую рекламу?): она рассматривает восприятие пожилого человека со стороны, в частности, со стороны женщин, и, конечно, пожилой безусловно проиграет молодому в качестве потенциального спутника жизни.

Но мы-то, стариканчики, можем оценить себя сами для себя, и наша собственная оценка для нас наиболее важна.

Итак, если мы сравниваем себя с молодым человеком, всегда ли последний будет обладать преимуществом, всегда ли мы непременно захотим с ним поменяться телами и жизненными путями?

Понятно, далеко не все старики счастливы, но это справедливо и в отношении молодых. ("Легко ли быть молодым?" -- спросили перестроечные пропагандисты в нашумевшем фильме. Разумеется, нет.) Скажем, вряд ли кто-то захочет поменяться с молодым, обреченным на жизнь в тюрьме.

Это, конечно, крайность. Однако, по большому счету, мы оцениваем свою жизнь по степени достижения жизненных целей -- это позитивная оценка -- и по тому, насколько удачно мы избежали страданий -- это оценка от противного.

Смысл жизни -- тема необъятная; здесь я подойду к ней попроще. Один из подходов -- прожить жизнь так, чтобы не было мучительно завидно другим (звучит не очень красиво, но мы, русские, завистливый народец, увы...). И здесь будет в самый раз подход Экклезиаста: достаточно суметь убедиться за свою жизнь, что всё -- суета сует и всяческая суета. Я думаю, я убедился. (Разочарование -- лекарство от горечи старости.) Я прожил десятки лет в двух замечательных цивилизациях -- Советской и северо-американской; я мечтал о жизни в Европе, но после трех обстоятельных поездок туда моя мечта утратила повод. Доступно ли сверхбогачу или супермену какое-либо умопомрачительное счастье, которое я даже вообразить себе не могу? Уверен, что нет, хотя я никогда не был ни богачом, ни суперменом.

Итак, я прожил очень интересную -- по своему интересную в СССР и в Америке --  и счастливую жизнь, я до сих пор здоров, почти не страдал и не одержим никакой недостижимой идеей;  всё это -- да, да, да! -- моё богатство или, если угодно, замечательный дар жизни, который далеко не гарантирован каждому молодому человеку. Будет ли его качество жизни столь же высоким, сколь моё? Кто знает... Не станет ли он наркоманом или алкоголиком в 20, не собъет ли его машина в 25, не попадет ли он в тюрьму в 30, не убьют ли его бандиты в 35, не погибнет ли он на войне в 40, не заболеет ли раком в 45? Жизнь полна риска -- от сумы и тюрьмы не зарекайся; если мы его избежали к преклонному возрасту -- да и к любому возрасту! -- это повод радоваться и быть благодарным, что бы нас ни ждало впереди.

Олег Маркеев

По наводке тов. А.Фурсова читаю сейчас третью книгу Олега Маркеева "Оружие возмездия" после прочитанных первой -- "Угроза вторжения" и второй -- "Черная луна". Не упомню, когда в последний раз книги так увлекали бы меня и завораживали, а уж про современную литературу и говорить нечего! Очень рекомендую! Хотел даже купить их, но нигде не нашел в продаже.

Книги изрядно насыщены мистикой, в которую я совершенно не верю, но в них от этой мистики очень легко и чисто отделяется настоящая живая жизнь -- описание мира, до сих пор совершенно неизвестного, выглядящее поразительно реальным -- современного мира бывших советских спецслужб (КГБ, ГРУ). Кажется, молодой автор прослужил не один десяток лет в должностях от простого "опера" до Председателя, настолько хорошо он представляет читателю образ мыслей и действий своих рыцарей плаща и кинжала.

Для меня книги явились откровением, полностью перевернувшим моё представление о спецслужбах. Да этого оно у меня было, как мне кажется, типично советским: "КГБ было последним оплотом благородных людей, борцов с врагами страны и народа".

Интересно, почему у нас существовало такое восторженное представление о КГБ, слегка смешанное со страхом? Вероятно, именно потому, что КГБ считался обладающим реальной и, практически, неограниченной силой, позволяющей ему быстро и решительно пресекать зло на любом уровне. Это та же сила, которую мы боялись, но мы уважали силу, поскольку видели, что декорации закона, прав человека и тому подобная поэзия были позорно беспомощными: никакое гражданское общество не может установить и поддерживать справедливость. Мы это видели на примере нашей страны, но сейчас стало ясно, что это утверждение справедливо во всём мире.

Итак, КГБ, не связанный, как мы думали, законом и условностями, вершил скорую расправу над злодеями.

Картина, написанная Маркеевым, весьма отлична от этой идеализации, и автор очень убедителен, хотя он и совсем не пытается убеждать.

Маркеев ни в коей мере не подвергает сомнению профессионализм наших спецслужб, но их среда представлена им морально разлагающей и бездушной. Рыцарь, появись он там, продержался бы недолго, как, впрочем, и везде. Атмосфера бюрократии, всеобщего доносительства, моральной амбивалентности пронизывает все поры Лубянки и её районных управлений.

В то же время способность убить или подвергнуть пытке, свойственная "операм",  отнюдь не кажется автору безусловно аморальной; он свободен от либеральных мантр и пытается подняться над доминирующим либеральным дискурсом.