April 10th, 2014

Американские ракеты средней дальности на наших границах?

Как раз вчера я написал: "Интересно, что это в известной мере понимают и наши враги: в НАТОвской Прибалтике таки нет американских стратегических вооружений -- опасается неприятель российского нервного срыва..." Здесь я, разумеется, имел в виду стратегические наступательные вооружения и, разумеется, не только Прибалтику, но всю Восточную Европу.

Однако некоторые товарищи полагают, что эта ситуация меняется на наших глазах: Про "ПРО". Они полагают, что под личиной "противоракетной обороны" скрывается размещение ракет, способных доставить ядерную боеголовку, скажем, в Москву за 5-6 минут, что превращает ракеты "ПРО" в, фактически, ракеты средней дальности -- ракеты первого обезоруживающего удара, -- подобные Першингу, вокруг которых была столько шума в 1980-х годах. Мне кажется, здесь нет ничего невозможного: даже архаичный советский зенитно-ракетный комплекс ПВО С-75 разработки середины 1950-х годов (на лампах!) имел зенитные ракеты со "спецзарядом", то есть с ядерной боевой частью.

По этой причине Россия не должна допустить развертывания американской системы "ПРО" в Европе, как она не должна была допустить принятие Прибалтики в НАТО. Как не допускать? Методом ультиматума: "Если ракеты ПРО будут развернуты, они будут немедленно уничтожены", скажем, "Искандером".

Но Россия, конечно, на ультиматум не пойдет -- кишочка тонка. Между тем существует простое технологически вполне доступное решение для нейтрализации этой угрозы от американских ракет в Европе или даже на Украине.

Какое же это решение? Жду ваших предложений.

Collapse )

Collapse )

ТрактатЪ о свободе

При всём позитивном смысле, который несет слово "свобода", его значение негативно: "иметь свободу" означает не "иметь что-то", а, наоборот, "не иметь чего-то", а именно: "не иметь ограничений".

Ограничения бывают физические: я не свободен взлететь к облакам, поскольку меня ограничивает сила тяготения Земли. Или, к примеру, если человек пошел в пещеру и его завалило там камнями, у него нет свободы выйти оттуда, поскольку физические законы препятствуют перемещению его тела сквозь камни.

Я, однако, не буду здесь рассматривать физическую свободу или несвободу; я буду говорить только о свободе политической или социальной, то есть, попросту говоря, о свободе от ограничений, накладываемых не природой, а людьми.

Социальная свобода является, по существу, возможностью отказаться от социальных обязательств. Рассмотрим, например, человека, сидящего в тюрьме. Если он не пытается бежать, то он, таким образом, берет на себя обязательство находиться в тюрьме. Это, конечно, весьма обременительное обязательство, но оно имеет и свои положительные стороны: в ответ на это обязательство заключенного тюремное начальство берет на себя обязательство его кормить -- пусть плохонько, но жизнь его будет гарантированно поддерживаться.

Когда человек, обретя свободу, отказывается признавать свои обязательства перед другими людьми, он, по справедливости, должен ожидать, что и эти другие люди не будут иметь перед ним никаких обязательств. Мне могут возразить: "Посмотрите на современные социальные западные государства. Там люди поистине свободны! Они могут не работать, но, однако, не умрут с голода -- государство будет их содержать на пособиях!" Однако надо понимать, что государство может содержать тунеядцев на пособиях именно потому, что оно ограничивает свободу трудящихся, эксплуатируя последних или взимая с них разные налоги; тунеядцы едят хлеб, заработанный трудящимися, следовательно, этот хлеб был изъят у трудящихся в пользу тунеядцев, а это -- несвобода. Сейчас, действительно, на Западе тунеядцы вполне свободны от обязательств перед другими людьми и в то же время живут за их счет, но это явление нестабильное и недолговечное: когда настанут трудные времена (кризис, стихийное бедствие, война), тунеядцы мигом утратят либо свою свободу, либо свою жизнь.

Настоящая свобода, а не то, что называет свободой либеральная западная пропаганда, -- это свобода в представлении либертарианцев, которые против любого участия государственных организаций в судьбе людей. С их точки зрения, общество должно быть не более чем совокупностью частных лиц, где всё, или, по крайней мере, все дефицитные ресурсы находятся в чьей-то частной собственности, включая дороги и, скажем, питьевую воду. "Подыхаешь с голода? Это твоя проблема," -- это, в краткой форме, суть либертарианства как учения о подлинной свободе.

Таким образом, мы приходим ко вполне банальной, но, очевидно, ввиду её непривлекательности, всегда остающейся в тени истине: если ты хочешь быть свободным, ты должен будешь взять на себя полную ответственность, по крайней мере, за свою собственную жизнь. А ответственность эта может быть весьма тяжела, особенно если ты находишься в неблагоприятных личных обстоятельствах, например, оказался безработным в перенасыщенном трудовом рынке или, того хуже, инвалидом.

А теперь рассмотрим популярную ныне историю о том, как украинцы поднялись на борьбу за свою свободу, точнее, как они эту свободу понимают.

Украинцы сейчас любят попрекать русских рабским положением последних. Действительно, русские сейчас находятся в презренно рабском положении: их страна приватизирована неописуемой мерзостью -- всякими чубайсами и абрамовичами -- и эта мерзость грабит, убивает и при этом публично глумится над ценностями русского народа и поливает его презрением и ненавистью. Положение, прямо скажет, незавидное.

Однако не так ли было и в новообразованном государстве Украина до сих пор? Так, да, пожалуй, еще и похуже. "Но," -- говорят украинцы -- "Мы же взбунтовались, в отличие от русских рабов!" Странно, однако, что взбунтовались они только сейчас, когда их западные доброхоты это порекомендовали, и именно тогда, когда стало ясно, что это будет безопасно. Другими словами, украинцы -- точнее, их очень маленькая часть -- взбунтовались тогда, когда им это разрешили те самые кровопийцы-рабовладельцы, владевшие страной.

Не велика, однако, доблесть бунтовать, получив поощрительный кивок сверху! Вот сейчас и русские с их рабской душой взбунтовались на Восточной Украине по той же причине: они чувствуют за собой силу, которая их, по их мнению, поддержит -- Россию.

Так что гордиться здесь украинцам особенно нечем. Интересно, однако, ради чего они взбунтовались? -- Как ради чего, ради свободы, конечно! -- Но как они понимают эту свободу?

Вспомним, что поводом для бунта послужил отказ Януковича подписать соглашение с ЕС. А почему украинцев так волновало это соглашение? Они ведь не читали тысячи страниц, написанных на недоступном для простых людей бюрократическом жаргоне, да еще и на иностранном языке. Что именно притягивало их в этом соглашении?

Их притягивала одна единственная идея: "Украинцы получат право безвизового въезда в Европу!" По иронии судьбы, этого положения в соглашении как раз и не было, но оно является лакмусовой бумажкой для загадочной украинской души.

Итак, в чем заключается свобода, за которую борются украинцы? Это свобода поехать или уехать навсегда в Европу! Вот о чем мечтают украинцы: Украине, конечно, слава, но табачок -- врозь!

Но разве свобода социальная освобождает от несвободы, обусловленной физиологией организма -- потребностью кушать? Свобода ведь не содержит гарантии на получение манны небесной по потребности? Но эти низменные материи, очевидно, не приходят в головы украинцам: свобода в их воображении никак не сопряжена с ответственностью.

"Не будет сала -- дадут пособие," -- мечтают украинцы о своей сытой заграничной жизни. Преподлая, однако, мечта урожденного паразита...