December 7th, 2014

ЧЕГО МЫ ЖДАЛИ ОТ ПУТИНА И ЧТО УСЛЫШАЛИ?

Originally posted by domestic_lynx at ЧЕГО МЫ ЖДАЛИ ОТ ПУТИНА И ЧТО УСЛЫШАЛИ?
Вчера я впервые в жизни прослушала от начала до конца выступление Путина. Не то, чтобы придавала ему какое-то особое значение, - просто дома была. Муж что-то заболел, горло, температура и все дела. Болеет он, как многие мужчины, как мой отец когда-то, развёрнуто, вдумчиво, живописно, ну я и осталась, чтобы его лечить. Впрочем, такое случается очень редко: кажется, последний раз он маялся горлом лет 15 назад. Но вот - случилось, и не помогли регулярные заплывы в проруби.

Вернёмся, впрочем, к Путину.

Общее впечатление от выступления – разочарование. Всё правильно, и ничего конкретного. За всё хорошее против всего плохого. С кем ни поговори – все разочарованы. Тогда вопрос: а чего ждали? Вот это вопрос интересный. Я и себе его задаю и, признаюсь, не знаю ответа.

Я задавала некоторым знакомым вопрос: а чего, собственно, ждали. Общий ответ: «Ну чего-то такого…» Чего? Что завтра объявляется всеобщая мобилизация на стройки новой индустриализации? Что с завтрашнего утра закрыты все погранпункты и никого не выпускают из страны? Что в полночь происходит тотальная национализация добывающих отраслей? Что наши войска перешли границу Украины и в эту самую минуту, не встречая сопротивления, движутся по направлению к Киеву? Вряд ли этого ожидали. Или этого? Тогда отчего разочарование? Вообще говоря, бОльшая часть психических процессов происходит в подсознании. Недаром, во многих психологических книжках даже картинка есть: айсберг, где маленькая надводная часть – сознание, а большая, на видная, - подсознание. Наверное, в подсознании мои собеседники чего-то ждали. Иногда бывает так, что какая-то ситуация заканчивается, и ты чувствуешь разочарование. И только по этому разочарованию понимаешь, что чего-то от этой ситуации ждал. А чего – бог весть…

Мне кажется, от Путина ждали какого-то поворота. А поворота – не случилось. Вообще-то, это ожидание выдаёт стихийный монархизм нашего народа: мы вечно ждём чего-то от государя-отца. А что он может? Вообще, мне кажется, коридор возможностей Путина – очень узок. Представление о том, что первое лицо государства (или компании, или иной какой организации) может всё – абсолютно инфантильно. Даже странно, что есть люди, которым кажется, что Путин что хочет, то и делает. (Моя приятельница Лиза, например, так считает).

Но даже если отвлечься от трудности исполнения каких-то предначертаний (от чего в жизни, конечно, отвлекаться нельзя), возникает вопрос: а делать-то что? ЧТО ДЕЛАТЬ? Я и сама часто пишу о необходимости образа результата: тогда можно планировать, как-то направлять ресурсы и т.д. А как его узнать – этот самый образ результата? Мне кажется даже, что в 20-е-30-е годы было даже проще. Было более менее понятно: нужно построить свою промышленность, «иначе нас сомнут», как верно выразился тов. Сталин. Индустриализация тогда начиналась тоже на фоне санкций. Тогда всем и каждому было ясно: развитая страна – это страна индустриальная. На горизонте была большая война, а чтобы её одолеть – нужно было уметь производить оружие, много оружия.

А что сейчас? Нужна нам индустриализация? Одни говорят: нужна. Другие спорят: сейчас не прошлый век, сейчас самые главные страны уже деиндустриализировались. Что тоже отчасти верно. Надо вроде как выпускать что-то нано-технологическое, супер-современное, особое, чего ни у кого нет. Можно это? Мне кажется, это фантазия. Это как пытаться овладеть высшей математикой, не одолев арифметики. Мне кажется, индустриализация нам нужна самая обычная, хотя бы потому, что та, сталинская, была у нас поневоле скомканная, торопливая. Мы как народ не сформировали у себя в полной мере индустриальных навыков: дисциплины, тщательности исполнения. Отсюда наши вечные проблемы с качеством. Так что нам нужна промышленность – многоотраслевая, самая обычная. Которая бы удовлетворяла повседневные потребности нашего народа. Но тогда нужна промышленная политика. Потребуется очень гибкий протекционизм, защита своего производителя против чужого. Есть такая политика? Нет даже и намёток.

Но прежде, чем о чём-то говорить, потребуется выполнить несколько очевидных, но страшно неприятных условий, которые все знают, но предпочитают о них даже не вспоминать, настолько они неприятны. Какие условия? А вот они: запретить трансграничное движение капитала, ввести монополию внешней торговли, единый государственный банк вместо мириад отмывочных контор. И вот что страшно: это ведь только условие, только база, а вовсе не сама индустриализация. Без этих условий никакой индустриализации быть не может, а в ними – ох, как работать придётся! И легко понять Путина, что он на такие меры не идёт: слишком многих придётся огорчить.

Собственно, ЛЮБОЕ полезное дело огорчит многих и многих. Ну, например, Путин говорил о том, что нам нужны инженеры и квалифицированные рабочие. Ну и закрой, казалось бы, твёрдой рукой все эти мириады эколого-политологических и финансово-культурологических! Здесь не надо ничего строить – достаточно одного рескрипта: закрыть. Вернее, даже не закрыть, а перевести в статус народного университета культуры. Но нет, этого не делается и вряд ли будет сделано. Это скольких же школяров и их родителей придётся огорчить… А это избиратели. А вдруг рейтинг понизится?

Так что всё (и все)остаётся на прежних местах. Не зря Назарбаев назвал Путина «нормальным либералом». Либерал и есть. И правительство у него сплошь либеральное. Сплошное laissez-faire. Это если по делам, а не по патриотическим разговорам. Вот и памятник жертвам политических репрессий поставят – дайте срок.

Два с половиной года назад – в апреле 2012 г. я писала об этом в том же ЖЖ. Тогда тоже бубнили что-то насчёт того, что Путин – это реинкарнация Сталина. Вот тогда я и написала, что со Сталиным у нынешнего правителя нет ничего общего. Ни в мышлении, ни в методах, ни в действиях.

Вот небольшие отрывки из дневника той уже далёкой поры.


“Путин – это сегодняшний Сталин или грозит им стать? Побойтесь Бога, господа! Ничего более далёкого от Сталина и придумать нельзя. В некотором смысле Путин – это анти-Сталин. Если уж искать исторических предшественников, то Путин (как я уже многократно писала) - это Брежнев сегодня. Была когда-то такая формула советского агитпропа: «Сталин – это Ленин сегодня». Так вот Путин – это Брежнев сегодня. Брежнев эпохи гламура и неолиберальных ценностей.

К сожалению, редко кто умеет видеть глубже самой поверхностной поверхности явлений, а в людей – за пределами внешности и манер. Именно поэтому и не замечают разительного сходства нынешнего нашего начальника с «дорогим товарищем Леонидом Ильичом». Ведь Леонид Ильич был стар и шамкал, и ноги подволакивал, а В.В. – просто «мистер фитнес»: моложав, спортивен, динамичен.
Но при всём внешнем несходстве они – близнецы-братья. Оба – лидеры упадка. Их философия – laissez-faire. Но не как лозунг экономического либерализма, а в буквальном смысле этого французского выражения: «пусть их, идёт как идёт, оставьте в покое». Их стиль - это жизнь по инерции, отказ от воздействия на ход вещей. Потому что сил нет, потому что непонятно, что делать, потому что нет никаких идей, потому что никого не хочется обидеть. А обидеть не хочется не так по доброте душевной, как по причине отсутствия собственных идей и собственного стремления.

Я когда-то писала, что мы живём в эпоху нео-брежневизма. Стиль нашей эпохи – это предельное раскрытие всех уродств Застоя. Именно Застой духовно подготовил сдачу всех позиций, всего, что можно было сдать: от территорий до союзников, включая социалистическую идеологию и вообще любые ценности кроме шкурных.

Я ничего не хочу сказать дурного лично о тов. Брежневе: в молодости он честно и храбро воевал, тяжело работал, восстанавливая разрушенное войной Запорожье… Но он был по настрою личности – частный человек. Такой, как вы и я, такой как подавляющее большинство. Он не был человеком государственным. Это очень важное различие. Существенное. Более того - сущностное.

Частный человек во главе государства, особенно такого большого государства, да ещё и столь зависимого от того лица, что стоит во главе, – это ужасное народное несчастье. Добром оно не кончается.

Для частного человека первое в жизни – это его семья, удобства, удовольствия, одним словом - частная жизнь. А государство, вся эта политика, экономика – это просто работа. А работа – она, известно дело, направлена ко благу этого малого, личного, частного – семьи, родных, друзей. Для государственного человека всё обстоит противоположным образом. Для него главное – это государство, а остальное – так, фон, второстепенность. Если выбирать между благом и даже жизнью близких и государственными интересами – выбор всегда в пользу государственных интересов. Да и нет такого выбора для государственного человека, он заранее предопределён. Пётр I казнил собственного сына-заговорщика (пускай не заговорщика, это совершенно в данном случае не важно – важно, что он считал его противником государственного интереса, который представлял Пётр). А вот Николай II не мог окоротить собственную жену, которой вертел Распутин. Он даже услать Распутина в его Тюменскую губернию не мог, потому что не выносил дамских истерик. В результате он предал государственные интересы, дезертировал по сути дела. И солдаты побежали с фронта, что, с их точки зрения, было логично: они присягали царю, а царя больше нет, а есть частный человек гражданин Романов, которому они ничего не обещали.

Для государственного человека не может существовать личных друзей. Они друзья пока служат государственному делу. И тут же становятся врагами, когда начинают служить противоположному. «У Британии нет постоянных друзей, у неё есть постоянные интересы» - это изречение государственного человека. «Своих не бросать» - это позиция частного человека, ну максимум главаря междусобойчика. Но уж никак не государственного человека. Я даже не говорю – диктатора – просто государственного человека. Вспомните, кого за время текущего царствования серьёзно наказали? Ну, хоть одного (кроме Пусек)! Я не говорю даже про расстрелы, политические процессы – избави, Боже. Просто так, хоть как-то кто-то за что-то ответил? Ну, вот пропали миллиарды, по нескольку раз разваливаются дороги, падают спутники… Ну и? А ничего. Наиболее одиозные министры, вроде Фурсенко и Голиковой, переводятся на работу в Кремль – тем дело и кончается. Ну, погрозят кой-кому, словно добрая бабушка внукам-шалунишкам, пальчиком перед телекамерой, пообещают «кадровые решения» - и всё по-прежнему. И не может быть по-другому при стариковской, брежневской, энергетике.

Вот расширили невесть зачем Москву, велели переезжать туда министерствам и ведомствам. А они – не едут. Не едут и всё тут. И ничего с ними никто поделать не может. Это что – кровавая диктатура? Я не говорю о качестве самого решения: может, оно и неправильное, да и скорее всего – неправильное. Но такое поведение не народа даже, а прямо-таки бюрократии, государевых людишек, – это поведение обратное диктатуре. Свидетельствующее о том, что никто ни на что не влияет и даже не пытается влиять. Идёт и идёт.

Поэтому когда продвинутая тусовка, все эти гламурные и креативные, бубнят о том, что у нас диктатура, это свидетельствует о полном, тотальном непонимании… чего непонимании? Да всего непонимании. Ни что происходит, ни что такое вообще диктатура, ни кто такой диктатор. Самое смешное, что многие делают это искренне, а не по прописи госдепа или кого там ещё… У меня есть приятельница, взрослая и почти пожилая, которая искренне верит в подобное.

Путин не только не диктатор, он даже отдалённо не тянет на авторитарного правителя. Он маневрирует (и, похоже, умело) между центрами силы, раздавая своим друзьям и друзьям друзей новые куски госсобственности и вообще достояния страны. Его задача – удержать и удержаться, чтобы всё шло, как идёт, и людишки не вякали. Это есть цель политики.

Никакого влияния на объективный порядок вещей, на экономику, на жизнь народа, он не оказывает. И даже вряд ли представляет себе, что это могло бы быть за влияние. Об этом свидетельствует хотя бы такой мелкий фактик. Сейчас в другой комнате включён телевизор, и я случайно услышала: самая злободневная проблема сегодняшнего дня – будем мы переходить на зимнее время или всё-таки нет. Если ЭТО – главнейшая проблема и вопрос вопросов – значит, никто ничто не держит в руках, ничего никому не подконтрольно и вся эта колымага куда-то медленно ползёт как Бог на душу положит. Не имеется в наличии даже представления о том, на что надо влиять и в каком направлении.

Я, в отличие от множества моих друзей, не имею к Путину никакой неприязни. Более того, некоторые его качества мне очень симпатичны. Симпатичны как черты ЧАСТНОГО человека (каковым он, по существу вещей, и является). Собственно, черт этих две: способность поддерживать хорошую физическую форму и то, что сумел овладеть английским в преклонном возрасте. Я сама никак не могу заставить себя заниматься надлежащим фитнесом, а начатое изучение китайского – бросила. А В.В. вот – не бросил, молодец.

Так что г-н Путин – что угодно, но не диктатор. И даже не авторитарный государственный деятель. Он вообще не государственный человек по складу сознания, по амбициям, сколь я их понимаю по их проявлениям, так сказать, вовне. Что такое государственный человек – хорошо определил В.О. Ключевский: «Государственный человек – ведь это значит развитой политический ум, способный наблюдать, понимать и направлять общественные движения, с самостоятельным взглядом на вопросы времени, разработанной программой действия, наконец, известным простором для политической деятельности”. Ничего даже отдалённо подобного разглядеть невозможно даже самым доброжелательным взором. Так что напрасно беспокоятся продвинутые и креативные.

Может ли человек негосударственный сделаться при каких-то условиях государственным? Мне думается, что это некий изначально данный человеку талант. Да и в шестьдесят лет человек не меняется”.

КОНЕЦ ЦИТАТЫ, как говорят по телевизору.

Сегодня я бы написала, наверное, по-другому. Но существо дела не изменилось ни на йоту. Все изменения – только на уровне разговоров. К делу пока никто не решается перейти. И понять всех можно, очень даже можно. Только ни к диктатуре, ни к Сталину всё это не имеет ни малейшего отношения. Как раньше не имело, так и сейчас не имеет.

«ИДУТ ПО УКРАИНЕ СОЛДАТЫ ГРУППЫ «ЦЕНТР», или «О ВЕЧНО БАБЬЕМ»

Originally posted by domestic_lynx at «ИДУТ ПО УКРАИНЕ СОЛДАТЫ ГРУППЫ «ЦЕНТР», или «О ВЕЧНО БАБЬЕМ»
Самостийная Украина сделала ещё шаг в Эуропу: намереваются отменить совковый термин «Великая Отечественная война» и впредь выражаться, как все цивилизованные общечеловеки: «Вторая Мировая». Тут же понеслась информацонная «движуха», «Эхо Москвы» обсуждает со слушателями, выпад ли это против Москвы или вовсе не выпад, а так, само по себе; граждане средь рабочего дня звонит в студию, голосует – в общем, все при деле, и ощущение такое, что народ вообще не занят, не работает и дел своих не имеет. Но я, собственно, не о том, я об Украине.

Рассказывать, как было на самом деле и как сражались за свободу Украины все народы Советского Союза и что бы сталось с её жителями, победи в той войне «великая Германия», - всё это серьёзного действия на умы украинцев не произведёт. То есть говорить об этом надо, но на украинских братьев в том лихорадочном состоянии, в котором они ныне пребывают, это не повлияет. Во-первых, кто способен и желает знать – тот и так знает. А во-вторых – и это главное! - против мифа нельзя бороться фактами. Это всё равно, что опровергать религию научными сведениями и логическими умопостроениями: всё верно, но не цепляет, это непересекающиеся параллельные плоскости.

Так что те украинские ветераны Великой Отечественной, которых показало российское телевидение, вряд ли что-то кому-то объяснят и изменят в умах малороссийских обывателей: им не нужны факты, более того – они, факты, ненавистны.

Украинцы (да-да, к сожалению, именно украинцы в своей массе) хотят жирной чертой перечеркнуть своё прошлое, растоптать, сжечь, утопить в Чёрном море, распылить по бескрайней степи, чтобы не было его вовсе, прошлого. Это и понятно: любое прошлое, что ни возьми – либо москальское, либо совковое. Так вот пускай его вовсе не будет! Ну разве что что-нибудь из быта древних укров – это ещё так-сяк. А что ближе к современности – сплошное оскорбление новодельной национальной гордости. Великий Гоголь, уроженец и певец Малороссии, писал по-москальски и говорил, что мысли его и имя принадлежат России. Срамота одна. Великий философ и филолог Потебня, расово чистый малороссийский помещик, исследователь украинского фольклора, вообще жуть что писал: писать о науке по-малороссийски – это возить дрова в лес («Язык и народность»). Так что куда ни кинь – всё клин. Один выход – зачеркнуть. Чтоб уж ничего не было. Чтоб с чистого листа.

Кто и когда испытывает острую потребность зачеркнуть своё прошлое? Такое состояние сознания бывает и у отдельного маленького человека – когда хочется плюнуть, забыть, зачеркнуть, сжечь и прах развеять от собственной незадачливой жизни, проклятой истории. Человек ненавидит своё прошлое, по существу дела, стыдится его, он не видит в нём ничего хорошего и достойного внимания, лучше б его не было вообще – прошлого. Это очень плохой знак. Такая потребность – признак глубокого неудачничества, всестороннего банкротства. Такое чувство – очень тягостное, едва переносимое – может испытывать не только маленький человек, но и коллективная личность – народ. Говорят, что на Украине переписывают историю. Это верно, но прежде, чем что-то переписывать, нужно зачеркнуть ту историю, которая была – вот её-то и зачёркивают. Это, повторюсь, очень тяжёлое, болезненное состояние.

Помню, когда-то мы проводили в Киеве конференцию нашей компании (мы работаем на Украине), ну и устроили автобусную экскурсию по Киеву. Молодой чистенький гид поведал: в том, что Киев сильно пострадал во время войны (естественно, Второй мировой) виновата … советская армия - зачем она не сдала всё и сразу? Тут вышло непредвиденное: пожилые продавщицы-экскурсантки так заверещали на этого гида, что бедолага не знал, куда и деться от их натиска; верещали они, кстати, для вящей убедительности по-малороссийски. В дальнейшем гид в подробностях повествовал о длине, ширине, вышине и годах постройки экскурсионных объектов, а в политику не совался. Было это давно, лет восемь назад, так что борьба с тоталитарным прошлым велась давно, целое поколение выросло.

Желание зачеркнуть прошлое – это не только неудачничество. Это плюс к тому – неудачничество слабого человека. Инфантильного. Сильный и взрослый склонен прошлое обдумывать и искать в нём опоры и поучения. Сильный и взрослый уважает совоё прошлое хотя бы как источник опыта. Это первоклассник, сделав ошибку, в слезах вырывает лист из тетради, а то и вовсе забрасывает злополучную тетрадь за шкаф. Взрослый исправляет ошибку и пишет дальше.

К несчастью, наш народ (я всё-таки не могу не считать нас и украинцев единым народом!) склонен к этому проявлению инфантилизма – зачёркиванию прошлого. После Октябрьской революции пытались у нас перечеркнуть царское прошлое, все двадцатые годы зачёркивали, «сбрасывали с корабля современности»; даже термин такой был – «проклятое прошлое». Этот подход повторился в 90-е годы: тогда тоже пытались зачеркнуть советский период и перепрыгнуть от Александра Керенского прямо к Егору Гайдару. Тогда в Москве задорно переименовывали улицы; рецидив этой болезни был совсем недавно, когда в Москве переименовали Большую Коммунистическую в Антикоммунистическую – им. Александра Солженицына. Надо признать, как ни прискорбно: в нас, «москалях» сидит та же бацилла зачёркивания прошлого. Помню, в 90-е годы мой итальянский сослуживец с изумлением отмечал, как у нас топчут прошлое: он это наблюдал на ВДНХ, которую с энтузиазмом превращали в барахолку (мы там проводили выставки). Западные народы к такому вычёркиванию страниц собственной истории не склонны, и в этом, как ни суди, - сила и зрелость. В Италии есть фамильная гробница Муссолини, хотя после войны было что-то вроде «дефашизации».

Помимо неудачничества и инфантилизма в этом вычёркивании есть ещё и что-то … бабское. Склочное, мелко-мстительное. Что-то близко сходное с отношением, которое многие тётеньки практикуют к своим «бывшим». По правде сказать, меня всегда поражала ненависть, которую многие женщины питают – да что питают! – лелеют, холят, вскармливают - к своим бывшим мужьям, сожителям, бой-френдам. Причём со стороны мужчин я с такими чувствами никогда не сталкивалась: отношение к бывшим жёнам либо нейтральное, либо даже позитивное. И совершенно неважно, что там между ними произошло, кто кого бросил, кто кому насолил: бабы ненавидят просто потому, что «бывший», хоть бы она его сама и бросила, предварительно обобрав. Я знаю случаи, когда мужик и содержал многие годы, и бизнес помог наладить, и вообще вытолкнул на гораздо более высокую жизненную орбиту, за что в итоге был ненавидим долгие годы. Знаю и ещё случай, когда тётка убеждённо и многократно восклицала: «Я его ненавижу за то, что он был моим мужем».

Вам это ничего не напоминает? Некую коллективную личность, вернее, коллективную бабу? Как пылко ненавидела бывшая советская Прибалтика Советский Союз и советскую историю! И по сю пору ненавидит Россию, как правопреемницу СССР. Теперь вот самостийная Украина подключилась…

Конечно, в этой политической ненависти к «бывшему» - много от суетливого стремления выслужиться перед нынешним покровителем и содержателем. И в этом есть нечто не просто бабье, а свойственное бабам определённого толка и стиля. Во всяком случае, это очень немужественное, немужское поведение - поведение, обратное мужскому, противоположное ему. На это печальное свойство обратил когда-то внимание ценимый мною Николай Бердяев (можно даже сказать, «украинский философ Микола Бердяев»: в Киеве родился и вырос; вот он удивился бы такому званию!). Сто лет назад он написал статью «О «вечно бабьем» в русской душе»: «Великая беда русской души в том же /…/ — в женственной пассивности, переходящей в "бабье", в недостатке мужественности, в склонности к браку с чужим и чуждым мужем”. К сожалению, это правда. И сегодня это прискорбное свойство проявляется самым гомерическим образом.

Весь современный украинский дискурс – это вообще сплошная бабья истерика. Одна только пропаганда голодомора чего стОит! Тут тебе и слёзы, и страдания, и одновременно попытка сшибить копейку, навариться, монетизировать пресловутую «слезинку ребёнка». Одна украинская женщина как-то в простоте сказала мне: «Вон евреи на Холокосте наварились, а мы чем хуже?» Ничем, тётенька, ничем! Но монетизация страдания – непростой пиар-ход, тут потребен расчёт и высокая квалификация, одной истерики, боюсь, мало.

В чём могло бы выразиться мужественное поведение? Ну, например, в признании того, что всё, что было – было. И Великая Отечественная война – была. Общая наша война. И герои-молодогвардейцы сражались на территории Украины за нашу советскую Родину. И она тоже была – наша советская Родина.

Хотите зачеркнуть прошлое? Ну так сделайте это мужественно и – логично. Будьте последовательны: отдайте Польше Западную Украину – ту, которую присоединили клятые москали в 39-м году. Вы же хотите вычеркнуть грязную и кровавую совковую историю – так вычёркивайте смелее! И Евросоюз вас, глядишь, оценит, гуманитарных галушек пришлёт. А так, как сегодня, - сплошная дамская логика купно с бабьей истерикой.