January 9th, 2015

"Вспомните, как много есть людей хороших, их у нас гораздо больше, вспомните о них"

Действительно ли хороших людей много? А как определить? Если человек совершил плохой поступок, то он плохой. Положим, таких не очень много. Однако значит ли это, что все, не совершившие плохих поступков, которых, положим, большинство, хорошие? Никак.

Я подозреваю, что есть множество людей, который не совершали плохие поступки не из-за морального самоограничения, а просто потому, что сочли их слишком рискованными или невыгодными. То есть, представьте себе, некий человек рассуждает про себя: "Хорошо бы устроить эдакую подлость коллеге {или супругу}, да, впрочем, может быть, не стоит ПОКА рисковать, попробую ПОКА обойтись менее шокирующими средствами." Хорош ли он? Ни в коем случае. И сколько таких? Не подавляющее ли большинство? И не слишком ли оптимистична строка из популярной советской песни в заголовке?

О расстреле французских юмористов в "Charlie Hebdo"

Блоггеры жужжат, высказывают разные мнения. Кыш, заполошные!

А разгадка проста. Рассмотрим вначале такой простой пример: Иван убил Петра. Хорошо это или плохо?

"Конечно, плохо," -- скажет либерал, -- "Незаконно же!"

"Не знаю," -- отвечу вам я. -- "Плохих людей следует убивать, даже если они еще не успели совершить плохое дело {это во мне сталинист говорит}. Если Петр -- плохой человек, то Иван поступил правильно. А плох ли Петр или нет, я не знаю. Может быть, Иван знает лучше меня."

Проблема, однако, в том, что мы никогда не знаем наверняка, плох человек или хорош. Вот, к примеру, вы уверены, что Гитлер плох? А, может быть, он перед смертью раскаялся, покаялся перед Богом, получил прощение и смотрит теперь на нас с небес с ласковым ленинским прищуром?

Строгий христианский подход: "Не судите". В данном случае, не судите ни Ивана, ни Петра, ни юмористов, ни их убийц. Но, боюсь, чтобы ему следовать, надо быть святым. Я на такой духовный подвиг явно не способен.

А теперь перейдем к нашим юмористам. Хорошие ли они были люди или плохие?

Если уж мы беремся судить, то надо понимать, что судить следует за намерения, а не за результаты. Каковы же были их намерения, когда они рисовали свои чудовищно кощунственные, с точки зрения людей, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЕРЯТ В БОГА (а таких, наверное, всё еще немало), карикатуры? Заботились ли они о юношестве, жизням которого грозит религиозное мракобесие?

Это мне кажется очень маловероятным. Гораздо более вероятным было бы считать, что были они обыкновенные садисты -- это люди, которым нравится мучить других людей, -- и они пользовались либерализмом законов, позволяющих им это делать. Причем я не знаю, много ли людей чувствовали себя униженными и оскорбленными творчеством этих юмористов, но в намерении последних унижать и оскорблять мне трудно сомневаться.

Еще один аспект этой проблемы: будучи людьми публичными, юмористы занимались, говоря мягко, реконструкцией, а жестко -- разрушением европейской культуры, складывавшейся не одно тысячелетие. Их можно уподобить стаду обезьян, ворвавшихся в здание синхрофазотрона (во время оно в Советском Союзе это слово было очень популярным), который для них выглядит как ненужный металический хлам, и начавших "наводить там порядок", разрушая и оскверняя всё на своём пути. Здесь я уподобляю культуру, в том числе религиозную культуру, синхрофазотрону, подразумевая, что это чрезвычайно сложное общественное явление, саму сложность которого юмористы осознать не в состоянии, что видно по их тяге к опрощению и разрушению. А разрушая культуру, они разрушают и сознание подрастающего поколения. Стоит ли защита этого сознания жизни нескольких мерзавцев?

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
Каждый выбирает для себя.