September 5th, 2017

"Благотворительность" как одна из форм мошенничества

Оригинал взят у redheadrat в post
Сегодня лента была забита последебатной демагогией, 90% прокрутил, но стало интересно, что это вдруг народ начал Баффетта обожествлять. Оказалось, что он поставил Трампа на место по поводу налогов. И вобще такой крутой отдал 3 миллиарда на благотворительность, а с налогов списал только 3 миллиона.

Я бухгалтер, я не верю в сказки, особенно зная как Баффетт уже много лет не платит толком налоги.

30 секунд гугла и оказывается, что да, переписал 20 миллионов акций своей компании на свои семейные благотворительные фонды.

Для непонятливых объясню, что это значит.

а) большинство из этих акций у Баффета с момента открытия фирмы и стоили ему буквально копейки
б) налоги с акций платятся только при их продаже или другом стандартном виде перехода к другому собственнику
в) эти акции много лет росли в цене, но налоги с роста никогда не платились.
г) Баффетт перекинул доналоговые деньги, потому списывать нечего
д) поскольку эти акции ушли в его фонды, управление этими акциями осталось у него (такое например провернул Форд много лет назад)

Люди, хватит слушать богатых демагогов. Поверьте мне, что когда состояние человека переваливает за $100М и у него есть $20М налички, никаких налогов подобно нашим он платить уже не будет. Прощитывается каждая копейка и платится тот минимум, который гарантирует молчание налоговиков. Схемы минимизирования налогов отличаются в зависимости от того, как деньги заработаны. Баффетт, Гейтс, и т.д. заработали на акциях и потому крутят операции с ними (продать с потерей ровно столько, чтобы перекрыть лишние прибыли; заложить акции до смерти с выплатой из наследства, и т.д.). Трамп заработал в более-менее реальном бизнесе и на недвижимости, потому там присутсвуют свои схемы (списать один раз на много лет вперёд, платить проценты по кредитам вместо раннего погашения, и т.д.)

"На святое дело..."

Оригинал взят у stpneuma в На святое дело...
Монастырский УАЗик стоял около входа в молочку задом, с открытыми дверями грузового отсека.
Уже там лежало охлажденное мясо двух, накануне зарезанных и разделанных, самых упитанных монастырских барашков, три ящика копченой рыбы, собственного приготовления.
Два послушника не спеша продолжали загружать "буханку". Они вынесли пять пятикилограммовых шайб сыра, пять бидонов из под майонеза сметаны, десять полутора килограммовых кирпичей сливочного масла, три ящика творога по десять килограмм, и, заранее принесенных десять ячеек яиц по тридцать штук в каждой. Аккуратно все складировавший послушник критически посмотрел, закрыл двери, и сел рядом с водителем.
- Ну, в погреб айда...
Машина переместилась на сто метров в сторону оврага, где находился монастырский погреб.
Из погреба было вынесено три 20-литровых бутыля кагора, бочёнок молодого засаленного папоротника и мешок отборных сухих белых грибов.
Загрузив все перечисленное, водитель с послушником подъехали к игуменскому корпусу. Возле корпуса уже прогревалась игуменская CAMRY. Минуты через три вышел сам наместник.
- Отче, все готово. Всё по списку, - доложил молодой насельник в подряснике;
- Ну хорошо, спаси Господи, братья, - подошел к водительскому окошку и сказал шоферу - Поезжай Семен, с Богом! Мы следом через пару минут.
УАЗик зафыркал газуя и, не быстро, поехал к воротам монастыря. Игумен сделал благословляющий жест ему вслед.
- Ну где там они... - как-то немного нервничая, смотрел на часы отец Мефодий, наместник епархиального монастыря в NN-ской епархии. Монастырь находился за городом, до деревни было пару километров, до города сто двадцать. Потому и имелось в обители роскошное хозяйство, с вышеперечисленной продукцией на выходе.

Через пять минут все духовенство уже собралось у машины наместника. Сам наместник, благочинный, келарь и эконом-казначей. Первые трое сели в машину. Эконом подошел к машине со стороны водителя, и протянул игумену конвертик через щель в окне.
- Помолись там за меня, отче!
- Гы, ты у нас молиться остаешься, так что ты тут тоже сам старайся, - хихикнул, - твоя ведомость у меня - казначей был чередным служащим и, не имея возможности ехать, надеялся на милость учебного отдела.

Игумен одел солнцезащитные очки, тяжело вздохнул, перекрестился и, подражаю герою Армена Джидарханяна, вымолвил:

"Ну молодцы мои, пора...
И провиант нам в подмогу, ублажим отца проректора.
Верю ждет нас удача, на святое дело идем...
Сессию сдавать!"


Отцы хором перекрестились.
Бибикнув, TOYOTA с всечестными отцами поехала в направлении духовной семинарии.
Начиналась сессия заочного отделения.
Новые веяния Московского Патриархата, привлекли в ряды студентов духовных заведений тысячи отцов, отслуживших много лет, но не имеющих семинарского образования.
На следующий день у отцов-преподавателей была шурпа из баранины с кагором из местного епархиального монастыря...

"Братский украинский народ?": Об идиотизме национализма

Кому-то может быть не ясно, при чём здесь национализм. Поясню.

Квалифицировать украинцев как народ, родственный русскому, на основании близости по националистическим признакам: языку, общему этническому прошлому, антропологическому сходству -- это проявление националистического мышления, приводящего к ложным представлениям о том, кто друзья и кто враги. Это было понятно уже Достоевскому:
Именно, это второе состоит в том, что, по внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому,— не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!

Оригинал взят у naina555 в post

Александр Пашин
32 мин. ·
Мой покойный тесть во время войны был полицаем. Нет, я не думаю, что он сгонял прикладом евреев и коммунистов к траншеям за «Красными казармами» в областном центре и стрелял из «парабеллума» в затылок. Он всего лишь охранял перегон на железной дороге Кременчуг-Харьков- с карабином и белой повязкой «шуцполицай».
В родном селе тестя за четверть века моего общения с его народонаселением никто из его ровесников никогда- ни в трезвом уме, ни на подпитии- не упоминал об этом эпизоде его биографии, хотя многие недолюбливали- за угрюмость и выдающуюся даже по местным меркам скаредность. И, пожалуй, дед так и забрал бы свой "скелет в шкафу" в могилу, если бы не случай.
Через двор от тестевого жила бабка. Жила давно, с довоенных времен, а может, и всю свою жизнь. Овдовевшая и бездетная, она почти ничем не отличалась от большинства таких же, живущих натуральным хозяйством стариков. Почти- это оттого, что когда разговор касался этой бабки, никто в селе не называл ее так, как вообще-то принято называть односельчан- по отчеству, фамилии, или просто- "баба Тетяна". О ней говорили кратко и констатирующе-"к@цапка". Нет, никто не пытался отравить её собаку или поджечь дом, но неприятие чужака ощущалось- это было ЗАМЕТНО. Может быть, оттого, что бабка, прожив в украинском селе всю жизнь, так и не ассимилировалась- она до конца дней говорила по-русски, так и не перейдя ни на украинский, ни даже на классический местный сурж. И однажды, во время банальных соседских разборок с ерундовым поводом- то ли забредших в чужой огород кур, то ли еще чего-то- я стал свидетелем эмоционального разговора тестя с "к@цапкой". Тесть бурчал что-то о "понаехавших", а бабка, заметив меня, закричала через огород: "Да вы знаете, кем ваш тестюшка был? Да он немцам служил!"и что-то еще...Через время я прямо спросил деда- правда ли это- тот не счел нужным отрицать и рассказал, что да- служил, за паек, и вообще- ВСЕ СЛУЖИЛИ.
Почему, спрашивается, только в глазах русской бабки этот эпизод прошлого был чем-то, чем следовало укорять? Да оттого, что местные ничего предосудительного в ЭТОМ не видели. Ничего, что достойно даже не осуждения- просто упоминания.
Многие в России до сих пор недоумевают, почему здесь так быстро сформировалась внутренняя готовность убивать русских. У меня нет по этому поводу ни недоумения, ни даже удивления. "Коллективное бессознательное" обитателей поднепровских степей вовсе не противоречит этому. Русофобия была здесь всегда. Её не создали фундаторы политического украинства, и не принесли на своих знаменах галичане, ей не научили "добродушных" хлеборобов униатские попы или вскормленные сиськой Сороса либеральные журналисты. Она у них внутри, в печенке и селезенке, вместе с желанием единолично и безраздельно "панувати у своїй сторонці", изведя под корень всё и всех, кто макал их в прошлом и мог бы макнуть в будущем в их неизбывное хамство, жлобство и вопиющее невежество- "клятих ляхів", "погану ж//дву", "понаїхавшу к@цапню", и прочих, смеющих покуситься на гегемонию вышиванки и галушки. И они вылижут сапоги и продадутся с потрохами любому, кто пообещает им это и не будет пытаться навязать им нечто сложнее этого суррогата культуры. Их никто не обманул, не заставил и не загипнотизировал- они действительно такие. Нынешняя уродливая евромания для большинства из них- элементарное и незатейливое желание стандартов потребления «золотого миллиарда», но при сохранении за собой привычки плевать под ноги. Если без этого- тогда это необходимость приобщаться к чужой культуре, а культура, тем более –чужая, им не нужна в принципе. Их пантеон- это пантеон негодяев, но это ИХ герои, и попытка навязать им других рано или поздно неминуемо вызовет отторжение. Не нужно думать, что Бандеру, Шухевича и Коновальца навязали им некие галичане- их портреты появились здесь в школьных классах и институтских аудиториях сразу же, как только этого перестали бояться- еще на закате перестройки.
Когда Великий Дзюдоист, а по совместительству кагбе собиратель земель русских, в случаях, когда нужно как-то объяснять странные изгибы политической линии в украинском вопросе, использует пропагандистский мем «братский украинский народ», меня коробит. О степени родства вспоминают с регулярной периодичностью и высший дивизион российских политиков, и фейсбук-сообщество. Первые поминают «братьев», когда общественному мнению необходимо объяснение парадоксальным, вроде бы, действиям- например, политическим преференциям киевскому режиму, забрызганному человеческой кровью. Впрочем, компрадорский олигархат по обе стороны российско-украинской границы- действительно братья. Наблюдения касательно вторых складываются в закономерность- чем меньший личный опыт у участника сетевых баталий в общении с украинцами в их природном ареале, тем чаще в наборе аргументов звучит отсыл к тезису о «братском народе» или даже об «одном народе». Из Москвы, Читы или Новосибирска уверяют- стоит только включить заблудшим братьям другой телевизор, или попеть хором советские песни- и те моментально прозреют, посыплят бошку пеплом и покаянно зальются слезами умиления в экстазе славянского единства.
Слушайте, а может, хватит пороть чушь? Может быть, пришло время опираться в выводах, как и положено взрослым людям, на реалистичное знание, а не на наивную оптимистичную веру во «все хорошее»? «Братский украинский народ» существует либо в воображении благодушных романтиков, либо в речах беспринципных демагогов. Если те в РФ, кто уполномочен принимать решения, не лицемерят, а действительно думают, что аморфной и двойственной позицией сохраняют любовь к себе украинцев, то это грубейшая ошибка. Россия нужна только тем, кто сумел и хотел остаться русскими, живя здесь. И таких здесь пока еще очень много. Если у РФ действительно есть интересы, в этих людях -и только в них- Россия может найти опору, но никак не в мифическом "братском украинском народе". В России избегли бы многих бед, если бы понимали это


Cбывшееся пророчество Достоевского (жирный шрифт -- мой)

Из "Дневника писателя", глава III. ОДНО СОВСЕМ ОСОБОЕ СЛОВЦО О СЛАВЯНАХ, КОТОРОЕ МНЕ ДАВНО ХОТЕЛОСЬ СКАЗАТЬ:
Именно, это второе состоит в том, что, по внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, — не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, — у них характер в этом смысле как у всех, — а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут. Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться вперед. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия, отняв их у турок, проглотила бы их тотчас же, «имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени». Долго, о, долго еще они не в состоянии будут признать бескорыстия России и великого, святого, неслыханного в мире поднятия ею знамени величайшей идеи, из тех идей, которыми жив человек и без которых человечество, если эти идеи перестанут жить в нем, — коченеет, калечится и умирает в язвах и в бессилии. Нынешнюю, например, всенародную русскую войну, всего русского народа, с царем во главе, подъятую против извергов за освобождение несчастных народностей, — эту войну поняли ли наконец славяне теперь, как вы думаете? Но о теперешнем моменте я говорить не стану, к тому же мы еще нужны славянам, мы их освобождаем, но потом, когда освободим и они кое-как устроятся, — признают они эту войну за великий подвиг, предпринятый для освобождения их, решите-ка это? Да ни за что на свете не признают! Напротив, выставят как политическую, а потом и научную истину, что не будь во все эти сто лет освободительницы-России, так они бы давным-давно сами сумели освободиться от турок, своею доблестью или помощию Европы, которая, опять-таки не будь на свете России, не только бы не имела ничего против их освобождения, но и сама освободила бы их. Это хитрое учение наверно существует у них уже и теперь, а впоследствии оно неминуемо разовьется у них в научную и политическую аксиому. Мало того, даже о турках станут говорить с большим уважением, чем об России. Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее. О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Они поймут всё величие и всю святость дела России и великой идеи, знамя которой поставит она в человечестве. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению. Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации. У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури пало наконец министерство в Болгарии и составилось новое из либерального большинства и что какой-нибудь ихний Иван Чифтлик согласился наконец принять портфель президента совета министров. России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества. Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать.
Впрочем, у интересах истины отметим, что представления Достоевского о том, что Россия участвовала в Балканских войнах во имя освобождения славян, — наивны до "Идиот"изма.

Русский язык имеет строгие правила применения запятых, и это помогает

К сожалению, в английском языке, если эти правила и есть, их почти никто не знает. Вот типичная фраза:
... the man Fred dreamed about approaches Fred ...,
имей она запятые по русскому образцу, была бы гораздо проще для восприятия.

Как сказал Эйнштейн, "Все должно быть изложено так просто, как только возможно, но не проще"; кажется, английский часто переступает эту грань.

Как бы то ни было, я, когда пишу по-английски, всегда ставлю запятые на русский манер.