Коммик (stalinist) wrote,
Коммик
stalinist

Русское рабство: проклятье или благо? Часть III. Сходство и различие позиций

(Окончание. Предыдущая часть -- здесь.)

Заголовок имеет в виду, разумеется, сходство и различие моей позиции и таковой А.Коха.

С удовлетворением отмечаю, что Кох лаконично и образно написал то, о чем я сам писал ранее занудно и косноязычно (см., например, Ф.М.Достоевский как мастер бульварного жанра: Часть II. Бюджет семьи Мармеладовых или "Россия, которую мы потеряли"):

Все эти Полтавы и Измаилы, Сенатская площадь и журнал «Современник», Петербург и муки Раскольникова – это все не про нас. Где-то отдельно жили двести – триста тысяч других людей. Это их жизнь, их история, их Россия. А десятки миллионов жили другой жизнью.

Если мы хотим понять наш народ, то чтение школьного учебника по истории не дает ровно ничего. Это учебник по истории русского государства[20] и его недальновидной, склочной «элиты». Эта история ничего нам про нас не объясняет. А история русского народа еще не написана. И если мы хотим понять, кто мы, откуда и как мы такие появились, то ее нужно написать. Обязательно.


Чем была русская жизнь в представлении советского школьника? Балом с Наташей Ростовой под музыку Чайковского? Нет, это была нерусская жизнь. Более того, это была антирусская жизнь, чему иллюстрацией может быть рассказ Достоевского о встрече в поезде с тщедушным, болезненным и плюгавым русским помещиком. Последний утверждал, что он является представителем сословия гораздо более высокого, чем русские мужики. "Вы, конечно, подразумеваете "в духовном смысле"?" -- спросил Достоевский. "Не только," -- ответил помещик. -- "И в физическом тоже."

Кох совершенно прав в том, что русский народ никогда не соприкасался с европейской культурой, и эта культура для него совершенно чужда. Хорошо это или плохо? Трудно сказать. Хорошо бы к русской душе иметь в придачу и европейскую культуру. Но, может статься, это две вещи несовместные: европейская культура, возможно, не совместима с русской жизнью, и, если она возобладает, она, быть может, убьет русскую душу, оставив, в лучшем случае, лишь русское тело; но тело без души, в любом случае, не имеет национальности.

В чем же блестящий полемист Кох делает свою роковую ошибку, которая, с Божьей помощью, и приведет его в газенваген?

Кох, убедительнейше доказавший, что, сугубо по причинам условий русского существования и трагедий русской истории, русский народ не приемлет либерализма, и последний для него губителен, -- при всем при этом принял участие в энергичном навязывании либерализма русскому народу, подобно доброхоту, жалеющему приговоренного к повешению: "Ах ты, болезный, как настрадался! Дай-ка я тебе петельку мыльцем смажу, чтоб не мучился ты еще более!"

Итак, русская жизнь была сродни концлагерю на протяжении столетий; вопреки пропагандистским штампам, при Сталине она как раз была менее всего таковой, хотя совсем без концлагерного режима было не обойтись. Но, увы, только в таком виде она и возможна; нехорошо в концлагере, но позади, как говорится, Третий Рим. Хотите быть русскими -- извольте каждый день вставать по гудку, и к станку! А не хотите -- пропадите пропадом, мне до вас дела нет!
Tags: koch, russians, serfdom
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments